Исторические личности

Министр просвещения граф С. С. Уваров. Самодержавие, Православие, Народность

6. Идеология. Теория официальной народности
Стремясь противостоять революционным и либеральным идеям, самодержавие
прибегало не только к репрессиям. Царь понимал, что взглядам могут
противостоять лишь иные взгляды. Официальной идеологией николаевской России
стала т.н. "теория официальной народности". Ее творцом стал министр
просвещения граф С.С. Уваров. Основу теории составила "уваровская троица":
православие - самодержавие - народность. Согласно этой теории, русский
народ глубоко религиозен и предан престолу, а православная вера и
самодержавие составляют непременные условия существования России.
Народность же понималась как необходимость придерживаться собственных
традиций и отвергать иностранное влияние. Спокойная, устойчивая, благолепно-
тихая Россия противопоставлялась мятущемуся, разлагающемуся Западу.
В "теории официальной народности" ярко проявилась закономерность русской
истории: любой поворот к консерватизму и охранительству всегда сочетается с
антизападничеством и подчеркиванием особенностей собственного национального
пути.
"Теория официальной народности" была положена в основу преподавания в
школах и университетах. Ее проводниками стали консервативные историки С.П.
Шевырев и М.П. Погодин. Она широко пропагандировалась в печати усилиями
таких литераторов как Ф. Булгарин, Н. Греч, Н. Кукольник и др.
Россия в соответствии с "теорией официальной народности" должна была
выглядеть счастливой и умиротворенной. Бенкендорф говорил: "Прошедшее
России удивительно, ее настоящее более чем великолепно, что же касается ее
будущего, то оно выше всего, что только может представить себе самое пылкое
воображение".
Сомнение в великолепии российской действительности само по себе оказывалось
или преступлением, или свидетельством сумасшествия. Так, в 1836 г. по
непосредственному распоряжению Николая I был объявлен сумасшедшим П.Я.
Чаадаев, опубликовавший в журнале "Телескоп" смелые и горькие (хотя далеко
не бесспорные) размышления об истории России и ее исторической судьбе.
В конце 40-х гг., когда в Европе начались революции, стало очевидно, что
попытка Уварова противопоставить революционной угрозе воспитание
преданности престолу и церкви не удалась. Крамола все шире проникала в
Россию. Недовольный Николай в 1849 г. уволил Уварова, сделав ставку только
на подавление свободомыслия с помощью репрессий. Это знаменовало глубокий
   идейный кризис власти, окончательно оттолкнувшей от себя общество. | |

5.2. Охранительная альтернатива
Теория "официальной народности". Дело декабристов оказало сильнейшее
влияние на всю правительственную деятельность нового императора Николая I.
Для себя он сделал вывод о неблагонадёжном настроении всего дворянства.
Заметив, что большое количество людей, связанных с революционными союзами
были из дворян, он не доверял дворянству, подозревая его в стремлении к
политическому господству. Править при помощи дворянского сословия Николай
не хотел, он постарался создать вокруг себя бюрократию и править страной
посредством послушных чиновников. Покарав декабристов, Николай показал свою
готовность начать реформы при условии неизменности самодержавного строя, но
проводить их он намеревался без участия общественных сил. В свою очередь
дворянство дистанцировалось от бюрократии нового царствования. Оно было
запугано делом декабристов и само устранялось от общественной деятельности.
Между властью и обществом произошло отчуждение. Правительство считало, что
брожение 20-х гг. происходило от поверхностного воспитания и вольнодумства,
заимствованного из иностранных учений, поэтому следовало обратить внимание
на "воспитание" молодого поколения, дать силу в воспитании "истинно русским
началам" и удалять из него всё, что бы им противоречило. На этих же началах
должна была основываться и вся государственная и общественная жизнь. К
таким исконным началам русской жизни, по мнению идеолога николаевского
царствования министра народного просвещения и духовных дел С.С. Уварова,
относились "православие самодержавие, народность", которые были положены в
основу так называемой теории "официальной народности", ставшей идейным
выражением охранительного направления.

Но главные положения вышеназванной теории были сформулированы в 1811 г.
историком Н.М. Карамзиным в его "Записке о древней и новой России". Эти
идеи вошли в коронационный манифест императора Николая I и последующее
законодательство, обосновав необходимость для Российского государства
самодержавной формы правления и крепостнических порядков, а добавлением
С.Уварова было понятие "народность". Провозглашённую триаду он считал
"залогом силы и величия" Российской империи. Понятие "народность"
рассматривалось С. Уваровым как самобытная черта русского народа, как
исконная приверженность к царскому самодержавию и крепостному праву.

Сущность уваровского представления о русской жизни состояла в том, что
Россия - совершенно особое государство и особая национальность, непохожая
на государства и национальности Европы. На этом основании она отличается
всеми основными чертами национального и государственного быта: к ней
невозможно приложить требования и стремления европейской жизни. Россия
имеет свои особые учреждения, с древней верой, она сохранила патриархальные
добродетели, мало известные народам Запада. Прежде всего, это касалось
народного благочестия, полного доверия народа к властям и повиновения,
простоты нравов и потребностей. Крепостное право сохранило в себе много
патриархального: хороший помещик лучше охраняет интересы крестьян, чем
могли бы они сами, и положение русского крестьянина лучше положения
западного рабочего.

Уваров полагал, что главной политической задачей является сдерживание
наплыва новых идей в Россию. "Устойчивая" крепостная Россия
противопоставлялась мятущемуся Западу: "там" - мятежи и революции, "здесь"-
порядок и покой. Этими идеями должны были руководствоваться литераторы,
историки, воспитатели.
Уваровское виденье политической системы было довольно  своеобразным.  Уваров
стремился соединить  усвоение  Россией  европейской  системы  образования  с
сохранением собственной  традиционной  социально–политической  системы.  “Во
всем пространстве государственного  хозяйства  и  сельского  домоводства,  –
заявлял  он,  –  необходимы:  русская  система  и  европейское  образование;
система русская –  ибо  то  только  полезно  и  плодовито,  что  согласно  с
настоящим  положением  вещей,  с  духом  народа,  с  его  нуждами,   с   его
политическим правом; образование европейское, ибо  больше  как  когда–нибудь
мы обязаны  вглядываться  в  то,  что  происходит  вне  пределов  отечества,
вглядываться не для слепого подражания  или  безрассудной  зависти,  но  для
исцеления собственных предрассудков и для узнания лучшего”.
Сохранение русской системы мыслилось Уваровым как опора  на  фундаментальные
устои русской истории,  как  православие,  самодержавие  и  народность.  Как
известно, эта концепция была подвергнута в демократически  или  прогрессивно
настроенных кругах русского общества самой беспощадной  критике,  вследствие
чего  самая  уваровская  "триединая  формула"  в   русской   демократической
традиции фигурирует не иначе как с  определением  "пресловутая".  Главное  в
"формуле" Уварова – указание на необходимость  при  любом  движении  вперед,
при любой реформе, направленной на дальнейшую  модернизацию  и  европеизацию
России, обязательно учитывать самобытность ее уклада,  а  это  положение  не
так просто оспорить.
Естественно  помимо  официальных  идеологов,  были  мыслители,  далекие   от
правительства и Николая I. Они уже были оформлены  в  два  известных  лагеря
“западников” и “славянофилов”.  Оказалось,  что  оба  эти  лагеря  одинаково
чужды правительственному кругу, одинаково далеки от его взглядов и  работ  и
одинаково для него  подозрительны.  Неудивительно,  что  в  таком  положении
очутились  западники.  Преклоняясь  перед  западной  культурой,  они  судили
русскую действительность  с  высоты  европейской  философии  и  политических
теорий;  они,  конечно,  находили  ее  отсталой  и  подлежащей   беспощадной
реформе. Труднее понять, как оказались в оппозиции славянофилы. Не один  раз
правительство императора Николая I (устами  министра  народного  просвещения
графа С. С.  Уварова)  объявляло  свой  лозунг:  православие,  самодержавие,
народность. Эти же слова могли быть и лозунгом славянофилов,  ибо  указывали
на те основы  самобытного  русского  порядка,  церковного,  политического  и
общественного,  выяснение  которых  составляло   задачу   славянофилов.   Но
славянофилы  понимали  эти  основы  иначе,  чем  представители  “официальной
народности”. Для последних слова  “православие”  и  “самодержавие”  означали
тот порядок, который  существовал  в  современности:  славянофилы  же  идеал
православия и  самодержавия  видели  в  московской  эпохе,  где  церковь  им
казалась  независимой  от  государства  носительницей  соборного  начала,  а
государство представлялось “земским”, в котором принадлежала, по  словам  К.
Аксакова, “правительству сила власти, земле – сила мнения”.  Современный  же
им строй славянофилы почитали извращенным благодаря господству  бюрократизма
в  сфере  церковной  и  государственной  жизни.  Что  же  касается   термина
“народность”,  то  официально  он  означал   лишь   ту   совокупность   черт
господствующего в государстве русского племени, на которой  держался  данный
государственный порядок; славянофилы же  искали  черт  “народного  духа”  во
всем славянстве и полагали,  что  государственный  строй,  созданный  Петром
Великим, “утешает народный дух”, а не выражает его.  Поэтому  ко  всем  тем,
кого  славянофилы  подозревали  в  служении  “официальной  народности”,  они
относились  враждебно;  от  официальных  же  сфер  держались  очень  далеко,
вызывая на себя не только подозрения, но и гонение.
Как мы видим, действия Николая I,  совершеаемые  в  соответствии  с  теорией
официальной народности, были одинаково чужды как  для  славянофилов,  так  и
для западников. Оба эти течения пытались по-своему  трактовать  “уваровскую”
триаду, чем вызывали недовольство Николая I.
Несмотря на это,  император  все  же  провел  часть  реформ,  в  надежде  на
улучшения положения как в стране,  так  и  на  международной  арене.  Но  со
временем реформаторский пыл Николая I угас, и конец эпохи его правления  уже
был крайне суровым.
Но все же теория официальной народности оставаила глубокий след  в  истории.
Эта теория действительно привилась в народе, и мы все  прекрасно  помним  ее
интерпретацию “За Веру, Царя и  Отечество”.  Теория  официальной  народности
дала обоснование института  императорства.  Конечно  такие  попытки  были  и
ранее, но при Николае I  это  обоснование  стало,  благодаря  С.С.  Уварову,
научным.
Спустя много лет, уже  в  наше  время,  мы  до  сих  пор  вспоминаем  теорию
официальной народности, как символ той эпохи, эпохи апогея имперской  России
и императора. “Уваровская триада” по-прежнему рассматривается нами, ак  суть
того времени. Может быть мы правы,  но  не  стоит  забывать,  что  за  всеми
деяниями императоров стяли простые люди. И этим людям было все равно  почему
на престоле находится  тот  или  иной  правитель,  ему  нужен  был  покой  и
возможность просто работать.
Теория “официальной народности”. Николаевское правительство пыталось
разработать собственную идеологию, внедрить ее в школы; университеты,
печать. Главным идеологом самодержавия стал историк и литератор С. С.
Уваров, бывший с 1834 г. министром народного образования. В прошлом
вольнодумец, друживший со многими декабристами, он выдвинул так называемую
теорию “официальной народности” (“самодержавие, православие и народность”).
Смысл идей Уварова состоял в противопоставлении дворянск'0-интеллигентской
революционности и верности народных масс существующему в России порядку.
Оппозиционные идеи представлялись как привнесенное с Запада явление,
распространенное только среди “испорченной” части образованного общества.
Пассивность крестьянства, его набожность, веру в царя министр считал
исконными и самобытными чертами народного характера. Другие народы, писал
он, “не ведают покоя и слабеют от разномыслия”, а Россия “крепка
единодушием беспримерным — здесь царь любит отечество в лице народа и
правит им, как отец, руководствуясь законами, а народ не умеет отделять
отечество от царя и видит в нем свое счастье, силу и славу”.
Уваровские идеи поддерживал Бенкендорф. “Прошедшее России было удивительно,
ее настоящее более чем великолепно, что же касается ее будущего, то оно
выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение” — в таком
духе, по его мнению, следует писать о России.
Виднейшие русские историки николаевского времени (М. П. Погодин, Н. Г.
Устрялов и другие) стремились в своих научных и публицистических трудах
следовать концепции, предложенной правительством.
Среди части образованного общества теория официальной народности встретила
самое решительное неприятие и осуждение, которое, однако, мало кто
осмеливался высказывать открыто. Поэтому такое глубокое впечатление
произвело “философическое письмо”, опубликованное в 1836 г. в журнале
“Телескоп” и принадлежавшее перу П. Я. Чаадаева, друга А. С. Пушкина и
многих декабристов. С негодованием говорил Чаадаев об изоляции России от
новейших европейских идейных течений, об утвердившейся в стране обстановке
политического и духовного застоя. По распоряжению царя Чаадаев был объявлен
сумасшедшим и помещен под домашний арест. Теория “официальной народности”
на многие десятилетия стала краеугольным камнем идеологии самодержавия.
Теория официальной народности - составная часть охранительной политики
правления Николая I, основой которой являлась формула, выдвинутая министром
просвещения графом Уваровым С.С. в 1834, "православие, самодержавие,
народность" как стремление обосновать самобытность России в единстве
глубоко религиозного народа с самодержавием. По существу власть опиралась
на два "столпа": крестьянскую общину ("мир") и помещика-крепостника. Теория
распространилась в просвещении, науке, литературе, искусстве, стала
идеологией "Союза русского народа".


смотреть на рефераты похожие на "Министр просвещения граф С. С. Уваров. Самодержавие, Православие, Народность "