Рефераты - Афоризмы - Словари
Русские, белорусские и английские сочинения
Русские и белорусские изложения
 

Древняя Индия, ее место и значение в мировой культуре (XIII-XVII вв.)

Работа из раздела: «Культура и искусство»

/

/

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

«АЛТАЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Факультет искусств

Кафедра теории искусств и культурологии

Курсовая работа

Древняя Индия, ее место и значение в мировой культуре XIII - XVII вв.

Барнаул 2011г.

ВВЕДЕНИЕ

Интерес к культуре Индии в период с XIII - XVII вв. вызван синктеритичным характером культуры в этот период, а также малоизученностью темы в российской исторической и культурологических науках.

Кроме того, последнее время появляются новые первоисточники и публикации по выше изложенной теме.

Цель данной работы - определить значение культурного пространства Индии ( XIII - XVIIвв.) в мировой культуре.

Для достижения поставленной цели было поставлено несколько задач:

1) Установить культурные и социально - политические тенденции, сложившиеся на территории Индийского государства в период правления Делийского Султаната.

2) Также обозначить культурную, политическую и социальную ситуацию в последующий период - правление Империи Великих Моголов.

3) Установить взаимодополняемость двух культур в каждом из периодов.

4) Определить значение всех достижений Индии периода XIII-XVII вв. в мировом пространстве.

Таким образом, объектом исследования является все культурное мировое пространство, а предметом культура Индийского государства в период XIII - XVIIвв.

Основными методами, на основе которых написана данная работа являются: метод описания, метод обобщения, изучение монографических публикаций и статей, аналитический метод, сравнительный метод.

При написании данной работы был изучен ряд разнородных источников. Во многом это монографические публикации и периодические издания.

К монографическим изданиям относятся, к примеру, работа Кудрявцева М.К. «Кастовая система в Индии» (М.,1992), где подробно описывается жизнь, род занятий, социальное положение каждой касты индийского народа на протяжении всего исторического существования данного явления. Данная тема затрагивается практически во всех работах, посвященных культурному наследию Индии. Это такие работы как : «История буддийской культуры с древнейших времен до наших дней» ( М., 1983) Луния Б.Н.

В работе «История Индии» Антовой К.А.(1973), а также ряде других ее работ, посвященных этой же теме, подробно рассматривается история Индии в различные периоды. Четко прописаны хронологические периоды, экономическая, социально - политическая и культурная ситуации характерные для каждой, из выделенных ступеней.

Значительный труд, написанный одним из лидеров левого крыла индийского национально-освободительного движения, и Индийского национального конгресса, ставшим первым премьер-министром Индии - Неру Д. Эта работа « Открытие Индии» интересна тем, что здесь Неру как политик и как простой гражданин делится своими впечатлениями от происходящих событий и в целом от Индии. Дает оценку мировой культуры, и что само е главное отводит не малую роль родной стране в данном пространстве.

Рассматривая все многообразие литературы, приобщенной к данному исследованию, можно сделать единый вывод о том, что интерес к проблеме определения степени значения индийской культуры в целом возрастает с каждым годом. Множество аспектов, некоторых пустот, еще не освещено, что дает почву к активному продолжению развития новых исследований в данном направлении.

1. Роль всех достижений на территории Индии в период с XIII - XV вв. в мировой истории

1.1.Индия во время правления Делийского султаната

История образования Делийского султаната во многом связана с событиями в ряде стран Среднего Востока и прежде всего с борьбой различных феодальных группировок. Решающей силой в этот период выступала тюркская военно- феодальная знать, пользующаяся ополчением воинственных племен или наемными отрядами рабов (гулямов), и к X-XI вв. уже утвердившаяся во многих государствах Средней Азии, Ирана и Афганистана.

Обострение этой борьбы в связи с частыми передвижениями и притоком в Среднюю Азию тюркских и монгольских племен совпало во времени с распадом в Северной Индии государства Пратихаров и ,как следствие, возникновением большого числа княжеств, во главе которых стояли раджпурские династии. Непрерывные войны ослабляли соперников, что и способствовало завоеванию Индии чужеземцами.

Еще в начале VII в. Арабы, вторглись на север Индии и завоевали территорию Синда и утвердили там свою власть. Синд обособился как отдельное государство, но на ход дальнейшей истории это никак не повлияло.

Но уже с началом XI в. Индия все чаще подвергается набегам тюркских завоевателей, совершавших свои походы под флагом священной войны с 'неверными'. В результате успешных боевых действий мусульманских войск под руководством Мухаммеда Гури в конце XII в. был завоеван Пенджаб. Наместником в Пенджабе назначает своего военачальника из рабов-гулямов Мухаммада Гури Кутб уд-дина Айбека, который в 1206 г. объявил себя султаном индийских владений Гуридов. Столицей нового государства стало Дели. Институт гулямства весьма распространенный в средние века в некоторых странах Ближнего и Среднего Востока, в Индии превратился в своеобразную форму феодальной поземельной и личной зависимости. Так было положено начало образованию Делийского султаната, государства просуществовавшего до 1526 г.

Деспотический режим делийских султанов держался на жестоком подавлении народных движений и мятежей феодалов. Право решения всех важных государственных дел - вопросов войны и мира, назначение военачальников и правителей областей принадлежало султанам, решение которых о том или ином вопросе зависело исключительно от их личных предпочтений. Будучи основателями тех или иных группировок чужеземной знати ,султан теряли или обретали престол в зависимости от исхода борьбы между этими группировками.

В первые десятилетия существования Делийского султаната военная знать формировалась главнм образом из среднеазиатских турок, а чиновничья и духовная - из таджиков и персов («хорасанцев»).

Айбек и его преемники, значительная часть которых тоже принадлежала к числу гулямов, (правили вплоть до 1290 г.). За это время тюрки-мусульмане упрочили свою власть в султанате. Исламские воины получили условные владения в форме икта, а во главе администрации были поставлены наиболее грамотные и опытные в этом деле мусульмане из числа хорасанцев, главным образом персы. Значительную часть индийских земель получили в форме вакуфов мусульманские духовники и мечети. Индийские князья должны были подчиниться мусульманам, признать себя их вассалами и выплачивать им дань, а формы условного владения в княжествах тоже стали трансформироваться под воздействием исламских принципов землепользования: вчерашние раджпутские воины в индийских княжествах, как и в землях султаната, превращались в иктадаров, обязанных служить вместе со своими князьями и военачальниками новым правителям.

1246 г. Тюркская знать посадила на трон младшего сына Илтутмыша Насир- уд -дина Махмуда,он вершил делами при нем один из маликов шамси, Гийас-уд-дин Балбан,в последствии ставший султаном.

Регенство и царствование Гийас-уд-дина Балбана прошло в борьбе за укрепление власти и подчинение феодалов. Правители Бенгалии ставшие вассалами Дели, хотя и посылали дань султану,все же вели на свой страх и риск захватнические действия против Ауда, Тирхута, Камарупу (Ассам). Непокорность проявлял и народ этой области, так Лакхапути называли «Булгапур» - «Город мятежей».

Внутренняя и внешняя политика Гийас-уд-дина определялась борьбой и с монголами . Их частые набеги не позволяли ему вести войны на присоединение новых земель.

Постоянная опасность вторжения извне и мощь местных индийских феодалов стимулировали в некоторой степени консолидацию тюркских владетелей Северной Индии. Вскоре после смерти действующего султана вновь разразилась борьба за престол.

Династия гулямов в 1290 г. сменилась другой. Ала ад-дин Хилджи (1296-1316) из тюркского племени хилджи сумел нанести решительное поражение монголам, которые на протяжении нескольких десятилетий стремились проникнуть в Индию, но так и не преуспели в этом. Покончив с угрозой монгольского нашествия. Ала уд-дин совершил ряд успешных походов на Декан и даже в Южную Индию, присоединив завоеванные им земли к султанату. Дабы укрепить центральную власть в созданной им империи, Ала ад-дин предпринял ряд важных реформ, суть которых сводилась к конфискации максимально возможного количества земель в фонд казны и к попытке перевода армии, воинов-иктадаров, на натуральное и денежное довольствие из казны. Для этого цены на продукты питания, прежде всего зерно, были строго регламентированы. Торговцы были обязаны придерживаться этих цен под страхом суровых наказаний. А когда, несмотря на запреты, цены на рынках все же начинали расти, чиновники были обязаны выбрасывать на рынок зерно из казенных амбаров, куда оно загодя свозилось со всей Индии, для чего земельно-зерновой налог с общин был повышен до 2 урожая. Все эти меры могли, однако, дать лишь временный результат, но зато они вызвали недовольство и сопротивление со стороны различных слоев населения и вскоре после смерти Ала ад-дина были отменены.

В 1320 г. к власти в султанате пришел очередной выходец из гулямов, основавший династию Туглаков, правившую страной до 1414 г. Мухаммед Туглак (1325-1351) сумел на некоторое время восстановить распавшуюся было после смерти Ала ад-дина империю, но очень ненадолго. Еще при его жизни она вновь распалась, на сей раз окончательно: сначала от султаната отпала Бенгалия (1339), а затем по частям и весь Декан. С трудом сохранялся контроль над Гуджара-том с его важными торговыми портами, но в 80-х годах XIV в. отпал от султаната и он, да еще вместе с Мальвой. Окончательный удар по распавшейся империи был нанесен Тимуром, разграбившим в 1398 г. Дели и вырезавшим значительную часть его жителей (многие другие были вывезены им в Самарканд).

Султаны династий Сайидов и Лоди, правившие Северной Индией в 1414-1526 гг., временами укрепляли свою власть и энергично преследовали противников, совершая даже походы на соседей, по большей части неудачные. Но в целом султанат переживал кризис, период упадка. Одна за другой откалывались от него окраины, порой крупные провинции, пока в 1526 ' г. последний из султанов не был разбит Бабуром, основавшим в Индии империю Великих Моголов.

Политическая история Делийского султаната по-своему весьма поучительна. В принципе основанная на исламе структура была объективно более сильной и внутренне жизнеспособной, чем существовавшие до нее государственные образования древней и средневековой империи, включая и такие, как маурийская. Как уже не раз об этом шла речь, мусульманская структура всегда и везде сильна прежде всего неразрывной слитностью в ней религиозного и политического начал, тогда как индийская именно в этом пункте была слабой: религия в Индии как бы подчеркнуто ставила себя вне политики, демонстрировала безразличие к власти.

Казалось бы, появление в Индии исламских государств и ислама как религии должно было резко изменить привычную для этой страны политическую ситуацию. В известной степени так оно и было. Но слабость исламской государственности в Индии заключалась в том, что пассивное сопротивление традиционного индийского общества, которое исламские завоеватели всеми силами старались, но так и не сумели преодолеть, подрывало новую структуру изнутри, сильно ослабляя ее в те самые критические моменты ее существования, когда ей особенно необходима была поддержка снизу, изнутри, когда она нуждалась в столь привычном для нее единстве перед лицом грозного врага или мощного соперника. Чтобы продемонстрировать этот феномен более обстоятельно, обратимся к анализу тех факторов и общественных сил, которые в совокупности определяли собой упомянутую сложную ситуацию.

Сила и жизнеспособность исламских обществ и государств базировалась как на религиозно-политической слитности, так и на эффективности централизованной администрации, опиравшейся на строго декларированную государственную собственность на землю. Конечно, генеральный принцип власти-собственности с централизованной редистрибуцией в качестве структурообразующей основы был в той или иной форме свойствен всем неевропейским традиционным структурам. Но в исламской его модификации - как, впрочем, и в китайской, с чем речь ниже,- этот принцип обнаруживал себя гораздо более явственно и четко, чем в доисламской Индии. Именно это проявило себя уже в первые десятилетия существования султаната.

Все его земли были официально объявлены собственностью государства, причем значительная часть их - выморочные, принадлежавшие уничтоженным противникам и некоторые иные - стала принадлежать непосредственно казне. Это были земли категории хасс или халисэ, рента-налог с которых шла непосредственно в казну и использовалась по усмотрению администрации центра. Другая, тоже значительная часть государственных земель раздавалась воинам, чиновникам, духовным лицам и некоторым другим. Это были преимущественно служебные наделы типа икта, дававшиеся в условное держание. Иктадары или мукта, получавшие эти земли, были прежде всего мусульманами, из которых состояло наемное войско султанов, хотя отчасти, как упоминалось, в их числе были и служившие султанам них вассалам-князьям раджпуты. Икта не были наследственными владениями, так что юридически государство имело право отобрать их, заменив иной формой жалованья, что и пытался сделать Ала ад-дин. Однако, как правило, икта оставался по наследству сыну или зятю состарившегося иктадара, в чем было заинтересовано государство. Эта практика создавала определенные трудности, ибо время от времени рождала иллюзию наследственной собственности на икта, с чем приходилось сталкиваться и бороться султанам. Но такого рода сложности были хорошо известны во многих исламских государствах.

В принципе, если не считать претензий государства на верховную собственность, такие формы условного должностного землепользования были распространены и в доисламской Индии. В тех княжествах, которые продолжали находиться под властью раджей, признавших суверенитет мусульманских султанов, но сохранивших свою религию (а кое-кто из раджей принимал ислам, что заметно облегчало их положение и повышало статус), оставались старые формы землепользования, тем более что они сущностно не отличались от новых. Вассалы князя, владевшие условными служебными наделами, получали примерно то же, что и прежде, разве что именовались теперь чаще иктадарами.

Небольшая часть общего земельного фонда в султанате, как и в других исламских обществах, находилась на особых правах. Это были наследственные владения мусульманских духовных лиц (инамы), учреждений (вакуфы) или небольшие частные владения типа мульков. Все они имели либо налоговый иммунитет, либо льготы.

Основной формой землепользования в султанате осталось общинное.

Но в соответствии с общим более жестким контролем староста общины почти официально стал кем-то вроде чиновника, ответственного за налоги и порядок и имевшего за это право на освобожденный от налога общинный надел. Община осталась в основном индийско-индуистской, хотя в некоторых районах страны, особенно на севере (территории современных Пакистана и Бангладеш), появилось и немало крестьянских деревень с мусульманским населением, которые в структурном плане заметно отличались от традиционных индуистских прежде всего из-за отсутствия кастовых связей или резкого изменения их характера. Зато другой стала норма налогообложения. Налоги, исчислявшиеся в султанате по привычному мусульманскому стандарту, состояли теперь из хйраджа и подушной подати для не мусульман джизии, причем в целом они стали значительно более тяжелыми, чем прежде. В отличие от доисламской 1/6 части дохода теперь крестьяне нередко платили 1/4, даже 1/3 часть, а временами, как при Ала уддине, и половину.

Важно также учесть, что льготная для мусульман экономическая политика и налоговая ставка способствовали переходу в ислам местного населения. Однако силатдуистско-кастового общества оказалась настолько большой, что решительных перемен в пользу ислама как религии в занятой мусульманскими правителями Индии не произошло. Индия в основном осталась индийско-индуистской, а проблема соперничества и взаимодействия индуизма и ислама стала со времен султаната весьма острой, причем позже, в годы правления Великих Моголов, она еще более обострилась.

Поиски плодотворного синтеза обеих религий, которые вели к появлению теорий типа бхакти (преданность единому Богу, неиндуистскому и немусульманскому) и к возникновению этноконфессиональных общностей типа сикхов, в целом оказались неудачными и к решению проблемы не привели. Более того, несмотря на определенное стирание острых углов за счет вынужденного сосуществования индуизма и ислама, враждебность между обеими религиозными доктринами или, по крайней мере, определенная несовместимость не только их самих, но и стоящих за ними жизненных стандартов, норм поведения и систем ценностных ориентаций продолжали существовать, а подчас и возрастать. И это тоже вносило свой весомый вклад в ослабление привычно сильной исламской государственности в Индии.

Политико-административная организация султаната была типично исламской. Высшая власть и последнее слово всегда принадлежали самому правителю. Его ближайшим помощником и главой исполнительной власти был великий вазир, руководивший работой ряда ведомств, прежде всего военного и финансового. Судебный аппарат был, как обычно, в руках мусульманского духовенства, хотя в делах, касавшихся индусов, принималось в расчет и обычное индуистское право. Султанат был разделен на наместничества, во главе которых стояли губернаторы-вали, назначавшиеся обычно из числа родни или ближайших приближенных султана. Наместники отвечали за сбор налогов и сохранение порядка, имели в своем распоряжении наемное войско, содержавшееся за счет местных налогов (икта), и вообще бывали достаточно самостоятельны. Иногда, как в случае с Бенгалией, эта самостоятельность граничила с автономией, а порой и вела к политической независимости.

Каждое наместничество делилось на округа во главе с чиновниками, подчинявшимися центру. В функции этих чиновников входил контроль за правильным соблюдением всей налогово-финансовой политики на местах. Весь аппарат власти, как и почти вся .армия, состоял из мусульман. Много мусульман было и в городах, где немалое количество ремесленников и торговцев, особенно из числа представителей низших каст, приняли ислам и где всегда жило множество мусульманских купцов из других стран. Стоит лишний раз напомнить, что мусульмане были освобождены от подушной подати джизии и имели право на льготные пошлины при торговых сделках, что было весьма существенным для городских жителей, особенно торговцев. Впрочем, исламизация значительной части городского населения не изменила привычных фирм ремесленно-торговой жизни - индийского города, в которой тон по-прежнему задавала каста.

Города мусульманской Индии и прежде всего Дели успешно развивались, даже расцветали, особенно после прекращения спорадических набегов. Частично этому способствовало расширение торговых связей с миром ислама, отчасти - пышное строительство, на которою султаны не жалели денег. Играли свою роль и государственное регулирование, жесткая рука властей, обеспечивавших регулярное функционирование различного рода общественных служб, вплоть до зерновых амбаров, бань, городской охраны. В системе государственных ведомств находились и крупнейшие предприятия казенного ремесла, мастерские-кархана, где были собраны многие тысячи лучших мастеров, работавших по найму и производивших продукцию для потребления двора и верхов. Сюда входили ткачи, ювелиры и мастера иных специальностей, в том числе строители высокого класса.

Казалось бы, в сумме все было неплохо продумано и достаточно эффективно, что собственно, и создавало для султаната прочную опору, способствовало длительному и непрерывному, несмотря на сменявших друг друга в результате дворцовых переворотов правителей и смену династий, существованию самого султаната на протяжении трех с лишним веков. Это выгодно отличало султанат от предшествовавших ему государственных образований доисламской Индии. И все-таки внутренне султанат в Индии не был столь прочным, как там, где мусульманское государство опиралось целиком на мусульманское население. Отсутствие такой базы не могло не сказаться. В идейно-институциональном плане в стране создались две налегающие одна на другую социально-культурные общности: индийский индуистский фундамент и исламская надстройка, возведенная на этом фундаменте. Несовместимость одного с другим сказывалась постоянно. И хотя в силу пассивной толерантности традиционной индийской основы на уровне общины и касты эта несовместимость не была реальной угрозой для существования исламской надстройки, все-таки отсутствие надежного и своего фундамента эту надстройку не могло не ослаблять, что, в свою очередь, сказывалось на исторических судьбах Индии в целом. В частности, это проявлялось в такие критические моменты, когда от султаната с легкостью отпадали его части, причем некоторые из них, особенно на юге, возвращались к привычным до- исламским формам существования.

Еще в середине XIV в., сразу же после того, как Мухаммед Туглак покинул завоеванную им Южную Индию, в центре Декана мятежные эмиры подняли восстание против него и провозгласили своим правителем-султаном некоего Бахмана, ставшего основателем династии Бахманидов, распространившей свою власть на большую часть Декана. Как и Делийский султанат, государство Бахманидов было мусульманским, а основные политические раздоры в нем сводились к острой борьбе между первой волной исламских завоевателей ('деканцев') и новыми пришельцами с севера, занявшими наиболее влиятельные посты. Государственная администрация, формы землепользования и взимания ренты-налога были здесь теми же, что и на севере, т.е. складывались по северному стандарту.

Принявшие титул шаха правители государства Бахманидов вели ожесточенные войны с расположенным к югу от них индусским государством Виджаянагар, но эти войны больших результатов не дали. Во второй половине XV в. внутриполитическая борьба между деканцами и пришлыми (афаки) усилилась, причем она обострялась еще и тем немаловажным обстоятельством, что деканцы были в основном суннитами, тогда как афаки - шиитами. И хотя внутренние распри суннитов и шиитов не слишком сильно отражались на благополучии государства (стоит напомнить, что посетивший это государство в 1469-1472 гг. тверской купец Афанасий Никитин оставил восхищенное описание его), они в конце XV в. все же привели к его распаду на части. Возникло пять самостоятельных княжеств - Биджапур, Берар, Бидар, Голконда и Ахмаднагар, крупнейшим из которых был Биджапур. Вместе с Гуджаратом, делийский наместник которого в XV в. тоже провозгласил себя независимым султаном с шахским титулом, Биджапур на рубеже XV-XVI вв. вел войны с усилившимися на территории Индии и пытавшимися расширить свои владения и сферу своего влияния - как политического, так и в торговых делах - португальцами, захватившими, в частности, биджапурский остров Гоа.

Государство Виджаянагар возникло практически почти одновременно с Бахмани. Завоевав и присоединив к себе ряд независимых княжеств, Виджаянагар уже на рубеже XV-XVI вв. превратился в крупное индуистское государство, равного которому на юге Индии еще не бывало. И хотя власть самого правителя-махараджи здесь была не слишком устойчива, так что в результате дворцовых переворотов одна династия порой сменяла другую, в целом централизованная администрация, многое заимствовавшая у своих северных мусульманских соседей и усилившаяся структурно за этот счет, оказалась значительно более прочной, нежели то бывало прежде. Крепость административного аппарата видна уже в организации власти. Первый министр махапрадхан был практически вариантом великого вазира. При нем существовал совет из глав ведомств и представителей князей, а также некоторых слоев населения, включая торговцев. Наместники-губернаторы не были всесильными владыками в своих областях; напротив, они подчинялись центру и обычно сменялись каждые два-три года. В обязанности их входило прежде всего строго следить за соблюдением порядка в финансовых делах (сбор налогов, поступление дани от вассальных князей). В округах, на которые делились наместничества, теми же полномачиями обладали чиновники, тоже в конечном счете ответственные перед центром.

Весьма сложными, хотя в целом , напоминавшими исламские, были и формы землевладения. Если не считать полуавтономные княжества, где в основном, видимо, сохранялись традиционные формы вассальных связей (хотя и они могли кое-где трансформироваться под влиянием норм ислама), земли страны в основном были государственными и находились либо в непосредственном ведении казны, либо в условном владении воинов. Условные наделы военных, амарам - нечто вроде исламского икта. Разница, однако, была в том, что военачальники-амаранаяки не только были обязаны содержать за счет доходов с пожалованных им земель отряд воинов, но и имели большие полномочия в деле взимания налогов, т.е. сами определяли норму налогообложения, подсчитывали и распределяли доходы, только часть которых - обычно не более 1/3 - шла в казну. Амарам не был наследственным владением, но на практике он нередко оставался в наследство новым поколениям амаранаяков. Поэтому амаранаяки чувствовали себя в своих владениях достаточно уверенно, чем выгодно отличались от иктадаров. И хотя амаранаяки не были владельцами земель в полном смысле этого слова (владения все-таки оставались служебными и условными), степень их контроля над доходами с их земель была столь значительной, что они порой могли позволить себе и злоупотребления, в частности, содержать меньшее количество воинов, чем то полагалось по норме. Иногда амаранаяки отдавали от своего имени небольшие наделы своим подчиненным, жившим за счет дохода с этих участков.

Некоторые категории государственной земли дарились от имени правителей индуистским храмам и особенно часто - коллективам брахманов, что было типичной индийской традицией. Коллективы, о которых идет речь, становились владельцами общинных земель и чаще всего жили в общинах, еще их земли обрабатывали для них на правах наследственных арендаторов члены общины из числа более низких каст. Статус наследственного арендатора (пайякари) приводил со временем к некоторой правовой неполноправности. Вообще же традиционная 1/6 доля урожая осталась в прошлом и в индуистском Виджаянагаре, где новая норма налогообложения практически не уступала той, что была на севере, в исламских султанатах. Именно за счет увеличения поборов /и общин и усиления эксплуатации труда пайякари содержался возросший и расширившийся административный аппарат; за этот же счет существовала и почти миллионная армия махараджи, которая, собственно, и позволяла правителям вести успешные войны.

Что касается конкретно культурного и религиозного аспекта, можно проследить, что Идеи ислама начали проникать в Синд еще в VII в., а в остальные части Северной Индии -- с IX в. Но в Делийском государстве ислам стал насильственно насаждаемой государственной религией. В ислам обращались различные слон индусского населения: одних сделали мусульманами насильственно; другие приняли эту религию ради привилегий, поскольку только мусульмане могли занимать руководящие посты; третьи -- ради освобождения от джизии; наконец, члены низших каст -- в надежде на освобождение от кастовой приниженности.

Вместе с завоевателями в Индию стали переселяться их родственники и соплеменники, а ко дворам индийских султанов стекались мусульманские ученые и поэты из других стран. В результате появилось мусульманское население, и в некоторых местностях (например, в Бенгалии, где с исчезновением буддизма в ислам переходили значительные круги буддистов) мусульмане составляли большинство жителей. Однако в отличие от других стран ислама в Индии мусульманство оставалось одной из двух главных религий, но никогда не было единственной. К концу господства Делийского султаната на большей части территории Индии мусульмане представляли правящий класс. Мусульманами являлись большинство военачальников и воинов делийских армий, наместники и чиновники в городах. С другой стороны, сбор налогов оставался в руках индусов, они же составляли основную массу купцов и ростовщиков. Крестьяне тоже, как правило, исповедовали индуизм.

Несмотря на ожесточенные схватки между индусами и мусульманами, длительное совместное проживание в одной стране привело к взаимному проникновению идей и обычаев. Индийские мусульмане переняли кастовый строй, поклонение местным божествам, которое превратилось в почитание в действительности никогда не существовавших мусульманских святых, частично приняли практику йогов, стали участвовать в индусских праздниках, и сам индийский ислам получил пантеистическую окраску. С другой стороны, на индусов оказали влияние идеи мусульманского братства, практика суфийских орденов и их учение о наличии разных дорог к единению с богом. Уже в первой половине XIV в. мусульманские наставники возражали против слияния в умах народа Рамы (одна из аватар Вишну) и Рахима (милосердный -- один из эпитетов аллаха). Недаром ислам распространился в Индии главным образом в форме суфизма -- мистического учения, открывающего дорогу к включению в ислам разных, несвойственных ортодоксальному мусульманству течений.

Борьба между улемами -- мусульманскими богословами, отстаивающими кораническую непримиримость ислама, и главами суфийских орденов, в большинстве своем полагающихся не на схоластическую ученость, а на откровения шейхов, достигших в ордене степени наставника, продолжалась в течение XIV и XV вв. Среди самих суфиев были ордена, которые или защищали идеи и практику, более близкие к индуизму (например, орден Чиштие и Фирдоуси), или резко возражали против проникших в индийский ислам «новшеств» (орден Шаттарие, Сухравердпе и др.).

Споры, происходившие среди мусульманских теологов в остальных странах ислама, тоже .находили отклик в Индии. Наиболее известными здесь суфийскими шейхами этого периода были: Нпзам-уд-дин-Аулия (умер в 1325 г.), отличавшийся веротерпимостью к индусам и требовавший от своих учеников следования высоким принципам морали; Ала-уд-доула Снмнани (1261--1336 гг.), призывавший суфиев, наоборот, твердо придерживаться суннизма; Шараф-уд-днн Ахмад Ма-нери, известный своими посланиями, которые были написаны в середине XIV в. и в которых он снисходительно относился к обычаям, проникшим в мусульманскую среду от индусского населения, и выступал против обмирщения шейхов, требуя от духовных наставников в первую очередь отказа от мирских благ; Фарид-уд-дин Гандж-и-Шакар (умер в 1265 г.), пользовавшийся большой популярностью и переведший на хинди мистические высказывания суфиев своего ордена, пляской и выкриками доводивших себя до экстаза. Фарид-уд-дин был широко известен своей мягкостью и гуманностью (он говари-ва г. что «игла лучше ножа: она сшивает, а нож разрезает»), но приписанные ему гимны, сохранившиеся в священной книге сикхов «Ади Гранта», были, по-видимому, сочинены значительно позже. Точно так же являются легендой биография и учение прибывшего в Индию из Сейстана Муин-уд-дина Чишти (1141-1236 гг.).

Сближение идей индуизма и ислама особенно отчетливо проявилось в так называемом позднем бхакти. В этом движении угнетенных слоев феодального общества (в первую очередь городского торгово-ремесленного населения) в мистико-религиозной форме отразились оппозиционные, антифеодальные настроения. Религиозной не т ершимо сти и схоластике как официального индуизма, так и ислама проповедники бхактн противопоставляли идею единого бога, преданность которому выше религиозной доктрины и доступна каждому человеку любой касты и веры. В провозглашенном учением бхакти принципе равенства всех перед богом можно разглядеть идеал социального равенства, протест против власть имущих, против высшего духовенства обеих религий, против привилегированного положения мусульман и кастовой неполноправности индусов. Естественно, что в движении бхакги больше всего участвовали индусы, но отдельные видные представители бхакти -происходили из мусульман, а, главное, проповедники бхакти обращались как к индусам, так и к мусульманам. Свое учение они излагали в виде гимнов на местных языках. Гимны эти распевались на популярные мелодии. В такой доходчивой форме идеи бхакти стали доступными широким слоям населения, и гимны нередко превращались в народные песни. Этому способствовало также и то, что проповедники бхактя выражали религиозные принципы в форме притчи, беря примеры из природы, народной жизни и описывая стремление к богу как чувство к возлюбленной. Движение бхакти развивалось в разных районах Индии и не имело единого организационного центра.

Наибольшее влияние на движение бхакти оказал ткач мусульманин Кабир (1380--1414 гг.). Свои песни он пел на брадже (один из разговорных диалектов, легших в основу современного языка хинди). Бог, проповедовал он, ни Рама, ни Аллах, он присутствует в сердце и требует не вражды с неверными, а объединения. В Махараштре в XV в. центром движения бхакти стал город Пашдхапур. Здесь индус Намдев, сын портного, выступил против кастового бесправия. В начале XVI в. оформилась секта сатпантх (правильный путь), получившая распространение в городах Гуджарата, Пенджаба и Синда. Сатлантхи выступали против богатства, проповедовали трудолюбие и честность и принимали в свои ряды всякого желающего независимо от его социального положения. В Пенджабе среди торговцев и ремесленников возникла секта сикхов (учеников). Ее основатель индус Нанак (1469--1539 гг.) был торговцем зерном в Лахоре, а его последователями кроме торговцев и ремесленников были и крестьяне из касты джатов. Нанак решительно выступал против кастового неравенства и требовал от своих последователей участия в общей трапезе. Отвергая идею отшельничества и аскетизма, Нанак призывал к активной деятельности на благо людей. Он перенял организационную форму суфийского ордена с его полной покорностью ученика своему духовному учителю и стал первым из 10 гуру (т. е. наставников, руководителей) сикхов. Наконец, в Бенга-лии Чайтанья (1486--1534 гг.) соединил идеи бхакти с виш-иуитским культом пастушка Кришны. Он принимал в число своих последователей людей из любых каст, а также мусульман. Отождествляя любовь Радхи к Кришне с любовью человека к богу, Чайтанья стремился шествиями и любовными песнопениями довести себя и своих последователей до экстаза, во время которого, согласно его учению, любовь к богу достигала высшей точки и наступало откровение.

Различные религиозно-реформаторские и сектантские течения, восставая против кастовости, сами постепенно превращались в замкнутые касты. Последователи многих из этих учений со временем стали часть своих доходов регулярно отдавать наставникам секты, которые впоследствии рассматривали эти взносы как свои законные феодальные поборы. Таким образом, руководители секты начинали превращаться в мелких феодалов. Так, в частности, случилось с сатпантхами и сикхами.

В литературном направлении В связи с развитием фарси как государственного языка Делийского султаната в Индии появилась литература, в первую очередь поэзия, на этом языке. Фарой оказал большое влияние и на возникновение в Северной Индии нового языка с индийской грамматикой и преобладанием персидско-арабской лексики, названного урду (язык лагеря). Крупнейший поэт того времени Амир Хосроу (1253--1325 гг.) писал не только на фарси, но и на языке урду, который он называл хиндави. К этому времени появляется поэзия на новоиндийских языках- это и героические баллады на гуджарати, маратхи и панджаби, и поэзия бхактов, писавших на хинди (Кабир--XV в.), маратхи (Намдев-- XV в), панджаби (Нанак -- конец XV -- начала XVI в.) и т. д. Бхакты в своих стихах использовали многие элементы фольклора. Проза на фарой представлена хрониками.

Если не считать поэтической хроники кашмирских правителей «Раджатарангини» («Река раджей»), составленной на санскрите в середине XII в. поэтом Калхана, то в Индии до мусульманского завоевания не писали летописных произведений. Хорезмиец Абу Рейхан Бируни (973--1048 гг ), взятый в плен Мухаммедом, вывезенный в Газни и сопровождавший его в Пенджаб (видимо, в качестве астролога), скрупулезно собрал все доступные ему сведения об Индии и написал энциклопедический труд «Индия», являющийся ценнейшим историческим источником.

Первой подлинной летописью был труд иранца Минхадж-уд-дина Джузджани (род. в 1193 г.), бежавшего от монгольских завоевателей в Индию и назвавшего свою хронику «Та-бакат-и Насири» в честь патрона, делийского султана Наспруд-дина Махмуда. В XIV в. ценные хроники на фарси, являющиеся в то же время образцами прозы на этом языке, составили Зия-уд-дин Барани и Шамс Сирадж Афиф. Оба они назвали свои труды «Тарих-и и Фируз-шахи» в честь Фируза Туглака.

В период Делийского султаната в Индии началось строительство мусульманских культовых зданий -- мечетей, минаретов, мавзолеев и медресе Это были здания необычной для Индии формы: лишенные скульптурного оформления, но производящие впечатление пропорциональностью и красотой линий. Минарет Кутбминар -- мощная, высокая, ребристая башня, облицованная красным песчаником, с резным сплетением геометрического орнамента и арабской вязи. Он изящен и внушителен. Мавзолей Ил-тутмыша, квадратное купольное здание с арочными входами со всех четырех сторон, послужил образцом для более поздних мавзолеев. Его стены также украшены орнаментом и каллиграфией. Постройки Туглаков просты, но производят впечатление мощи и величия. Развалины города Сири, построенного Ала-уд-дином, и развалины Туглакабада, выстроенного Мухаммадом Туглаком, дают нам представление о крепостном и городском строительстве Делийского султаната При Лоди в мусульманскую архитектуру начинают проникать некоторые элементы индусского стиля. Постройки времен Лоди невелики, но изящны. Мусульманская архитектура развивалась и при дворах различных деканских султанов -- в Бидаре, Манду, Ахмадабаде, Гулбарге и др. Вместе с тем мусульманское завоевание нанесло серьезный удар развитию индусской архитектуры Многие великолепные индусские храмы были разрушены, а новых значительных сооружений не возводилось. Запрет ислама изображать живые существа нанес также урон скульптуре и живописи Индии.

На основании выше изложенного можно сделать вывод о том, что с утверждением власти Делийского султаната, в котором ислам был насильно насаждаемой религией, Индия оказалась втянутой в культурную орбиту мусульманского мира. Однако несмотря на ожесточенную борьбу индусов и мусульман, длительное совместное проживание привело к взаимному проникновению идей и обычаев.

делийский султанат культурный империя

2. Роль всех достижений на территории Индии в период с XV - XVII вв. в мировой истории

2.1 Индия в период правления империи Великих Моголов

Существование Делийского султаната, появление правящего класса феодалов-мусульман, длительное совместное проживание и взаимовлияние индусов и мусульман подготовили возникновение новой мощной мусульманской империи на севере Индии. Хотя прибрежные районы Южной Индии -- Малабар, Гуджарат, Коромандельское побережье, а также Бенгалия, издавна ведшие оживленную морскую торговлю пряностями и тканями с арабскими странами, Ираном, Малайей и Молукка-ми, были более развитыми в экономическом отношении, огап раздирались внутренними противоречиями и были ослаблены вмешательством европейских торговых компаний, постепенно вытеснявших индийцев из внешней -- морской -- торговли Поэтому-то в XVII в. феодально-централизованная Моголь-ская империя смогла сломить их сопротивление и подчинить себе Основателем этой новой державы в Северной Индии был тимурид (потомок Тимура-Тамерлана) Захируддин Мухаммад Бабур (1525--1530 гг.), бывший правитель Ферганы, изгнанный из Средней Азии узбеками, пришедшими из Сибири Му-хаммаду Бабуру оказал помощь и поддержку другой тимурид, его родственник, правитель Герата. Бабур овладел афганскими землями и укрепился в Кабуле, но считал, что, только завоевав Индию, он станет во главе богатого и мощного государства Б 1518 и 1524 гг. Бабур совершил нападения на Пенджаб, а в декабре 1525 г. вторгся в Индию еще раз -- во главе сильного войска, состоящего из воинов, прибывших из Средней Азии, а также афганцев и гакхаров. Используя перенятое у монго-,шв искусство внезапной конной атаки и умение располагать войска за укрытием из связанных вместе повозок, Бабур нл Паиипатаком иоле в 1526 г. разбил наголову армию правителя Дели Ибрахим-шаха Лоди. Через год, в битве при Сикри, он победил раджпутов Рана Сайта, опытного полководца, правителя Читора, стремившегося объединить под своей властью все раджпутские области. Эти две победы закрепили господство Бабура в Северной Индии. В дальнейшем он овладел фактически всей долиной Ганга.

Часть афганских отрядов вернулась домой, нагруженная добычей; воинам, оставшимся в Индии, Бабур раздал земли в служебные пожалования, получившие позднее название «джагир». Всеми хозяйственными делами новых владельцев ведали управляющие -- большей частью индусы, знавшие обычаи страны и размер податей, которые могли платить крестьяне Бабур правил Индией три года. Он был очень образованным, наблюдательным человеком, поэтом, тонко понимающим искусство. Оставшиеся после его смерти мемуары «Бабур-на-ме» написаны простым, четким языком. Индусов он рассматривал как «неверных», смотрел на них свысока, но не преследовал. Перед смертью Бабур разделил свои владения между сыновьями, оставив Индию старшему -- Хумаюну и приказав остальным, получившим Пенджаб, Кабул и Кандагар, ему подчиняться.

Хумаюн предпринял попытку расширить свои владения путем завоевания Гуджарата, части Раджпутаны и Бихара. Несмотря на первоначальный успех, Хумаюну не удалось закрепить победу ввиду внутренних распрей. Его братья, стремясь отделиться от него, попытались захватить Дели. Главным противником Хумаюна выступил глава афганских феодалов Бихара и Бенгалии Шер-хан Сур. В битвах с Шер-ханом в Бихаре Хумаюн был разбит и бежал в Синд. Там он женился на 14-летней дочери местного мусульманского военачальника, и в 1542 г. у него родился сын Акбар. Вскоре преследуемому братьями Хумаюну пришлось бежать еще дальше -- в Иран, а Амбара взял на воспитание брат Хумаюна, Камран, правивший в Кабуле.

Хумаюн прекрасно знал персидскую литературу, был храбрым полководцем, но пристрастие к опиуму мешало остроте его суждений. В свое время в Дели Хумаюн пытался ввести некую систему в управление империей, однако принципы этой организации были надуманными, далекими от реальной жизни. Он разделил придворных на три группы -- государственных деятелей, духовных феодалов и людей искусства -- поэтов, танцоров и т. д., а также установил четыре государственных ведомства: ведомство огня, куда были переданы военные дела, ведомство воды, следившее за орошением и дворцовыми винными запасами, ведомство земли, ведавшее налогами, управлением земель халиса и строительством, и ведомство воздуха, которое занималось вопросами, связанными с деятельностью духовенства, поэтов и историографов, а также оплатой их труда. Такое административное деление, где смешивалось главное и второстепенное, не могло быть стабильным и было упразднено с воцарением Шер-шаха.

С 1540 по 1545 г. в Дели травил Шер-хан, принявший титул Шер-шаха. Своей первоочередной задачей он считал обуздание феодалов, особенно афганцев Бихара и Бенгалии, на которых, кстати, опирался при захвате власти. С этой целью он стал строго требовать от джагирдаров (владельцев джагнров) содержания обусловленного (величиной джагира числа наемных всадников, которые составляли основную часть армии государства. Для контроля Шер-шах ввел обязательное клеймение коней тавром джагирдара и периодические смотры войск, чтобы прекратить практиковавшийся джагардарами наем случайных людей, распускаемых после смотра. Шер-шах стремился ввести твердую норму при сборе доли урожая, причитавшегося государству, и ограничить в интересах казны произвол сборщиков при определении величины крестьянских участков и тем самым размера урожая. Платя своим наемным воинам исключительно деньгами, Шер-шах пытался, где только возможно, перевести натуральный налог в денежный. Он жестоко подавлял сопротивление крестьян и всякие сепаратистские движения (например, выступление афганцев племени ниязи, живших в районе Агры).

Стремясь раздвинуть границы своего государства, Шер-шах, как и Хумаюн, пытался подчинить себе раджпутские княжества, пробиваясь к торговым районам западного побережья Индии. Однако при осаде одной из раджпутоких крепостей -- Каланджара -- в 1545 г. Шер-шах погиб.

Значительный период в истории существования империи моголов занимает правление Акбара. Среди афганских феодалов вновь разгорелась борьба за престол. Власть захватил младший сын Шер-шаха; он правил до 1554 г. После его смерти начались ожесточенные схватки между четырьмя претендентами на трон. Этим воспользовался Хумаюн, пришедший из Ирана с разноплеменной армией, состоявшей из тюрок, персов, афганцев, туркмен и узбеков. Он разбил войска претендентов и занял Дели в 1555 г. Однако он правил недолго: через несколько месяцев, упав с мраморной лестницы, разбился насмерть. Туркмен Байрам-хан, наставник 13-летнего престолонаследника Акбара, поспешил возвести его на трон, оставшись при нем регентом.

Владения Моголов в это время не простирались дальше двуречья Ганга -- Джамны (связи с Пенджабом и афганскими землями на севере были прерваны). Основным противником Моголов был Хему, главнокомандующий армией одного из Суров. Несмотря на свое «низкое» происхождение (из торговцев-индусов), Хему (выдвинулся как талантливый полководец. Он овладел Дели и провозгласил себя правителем под именем раджи Викрамадитья. В решающем сражении с Моголами на Панипатском поле в 1556 г. Хему удалось смять фланги более многочисленной армии Акбара, но случайной стрелой он был ранен в глаз и упал со слона. Не видя больше своего полководца, его воины (как это обычно бывало с наемным войском в Индии при смерти военачальника, от которого зависела уплата жалованья) разбежались, и Акбар выиграл битву. Тут же, на поле боя, он, наставляемый Байрам-ханом, стал раздавать своим военачальникам земельные пожалования и почетные титулы.

В течение почти полувекового правления Акбара (1556-1605 гг.) в Северной Индии укрепилась власть Моголов. Своей столицей Акбар сделал Агру на реке Джамне.

Первоначально государством фактически правил регент Акбара Байрам-хан. Он отнял Аджмир и крепость Гвалиур у раджпутов и упрочил за Моголами Пенджаб. Однако, будучи пшитом, он раздавал государственные посты своим единоверцам, чем восстановил против себя придворных-суннитов. В 1560 г. власть захватила другая дворцовая группа, Байрам-хан был отправлен в почетную ссылку в Мекку, но по шути, в Гуджарате, был убит.

Какое-то время государством управляла узбекская клика родственников кормилицы Акбара. Ими была присоединена к могольским владениям Мальва. Правитель Мальвы Баз Бахадур бежал из своей страны, позднее поступив на службу к Акбару. Его возлюбленная, танцовщица Рупмати, предпочла смерть плену и покончила с собой. Любовь Баз Бахадура и Рупмати стала темой ряда индийских баллад.

Вскоре, отстранив (временщиков, Акбар стал править самостоятельно. К этому времени ему исполнилось 18 лет. Это был умный, сильный, смелый юноша, любивший охоту, обладавший феноменальной памятью, но, несмотря на все усилия своих воспитателей, не желавший ни читать, ни писать. Уже в раннем возрасте он понял, что править Индией можно, лишь опираясь как на мусульман, так и на индусов. Первым долгом он решил заручиться поддержкой воинственных раджпутов и заключил с ними союзы, скрепленные его браком с раджпутскими княжнами. В могольокую армию влилась раджпутская конница, возглавляемая Ман Сингхом, талантливым полководцем, приемным сыном правителя Амбера. Переход раджпутов на службу к мусульманскому (правителю вызвал протесты ортодоксальных раджпутских кругов, считавших, что пребыванием при дворе индусы оскверняют себя.

С помощью союзников-раджпутов Акбар покорил сопротивлявшиеся раджпутские княжества, присоединив Читор в 1568 г.. Рантхамбхор в 1569 г. и подавляющую часть Раджпутаны. Лишь раджа Мевара Партаб Сингх ушел в горы с горсткой последователей и почти четверть века вел борьбу с Акбаром.

Полководец Акбара Асаф-хан овладел обширным княжеством Гондвана, которым правила рани (правительница) Дур-гавати. Княгиня мужественно сражалась и, потерпев поражение, заколола себя кинжалом. Завоевав богатое владение и ограбив казну прежних правителей, Асаф-хан счел себя достаточно сильным, чтобы стать независимым государем. Он примкнул к восстанию в Пенджабе, начавшемуся в 1563 г. п возглавленному другими сепаратистски настроенными военачальниками Акбара. Мятежники взяли Лахор, провозгласив правителем малолетнего брата Акбара, жившего в Кабуле. К восставшим присоединились также влиятельные военачальники-узбеки из Самбхалы, так называемые мирзы. Все они были противниками выдвижения при дворе Акбара раджпутских князей-индусов. К счастью для Амбара, восставшие не смоглп установить связь между собой, и в 1567 г. этот мятеж феодалов был подавлен. «Мирзы» бежали в Гуджарат.

В Гуджарате после предательскою убийства в 1537 г. Бахадур-шаха португальцами боролись за власть различные феодальные клики, объединенные по признаку землячества,-- тюрки, афганцы, абиссинцы и т. д. «Мирзы» тоже включились в борьбу, претендуя на власть. Против них в Гуджарат были посланы войска Акбара, и в 1572 г. Гудвкаратское государство было завоевано Моголами. Однако, как только могольская армия вернулась в Агру, «мирзы» снова восстали, и Гуджарат пришлось Моголам отвоевывать вторично.

На покорение Бенгалии, мусульманский правитель (Которой (считавшийся вассалом Акбара) объявил себя независимым, ушло больше двух лет. На этом завоевания временно прекратились. На передний план выдвинулись вопросы внутреннего устройств огромной империи.

Главным, ведомством в Могольском государстве было финансовое, во главе которого стоял диван. Налоговыми чиновниками были в основном индусы. В армии главный интендант и казначей мир-и-бахши осуществлял контроль над выдачей джагиров, а на смотрах проверял воинов и снаряжение. Остальное решали отдельные военачальники, командуя своими отрядами. Ведомство по религиозным делам называлось садарат. Главный садр назначал судей по уголовным и гражданским искам мусульман и ведал раздачей суюргалов. В областях и округах действовали параллельно гражданская и военная власти, .которые должны были контролировать друг друга и пресекать любые проявления сепаратизма. В некоторых крупных областях были также свои областные садры.

Население, вошедшее в состав Могольской империи принадлежало к многочисленным племенам и народам, оговорило на разных языках, находилось на разных уровнях общественного развития и было разделено кастовыми перегородками и религиозными воззрениями. Однако большинство жило в узком мирке сельской общппы. Крестьяне уплачивали ренту государству в виде налога с земли. Хотя правительство и было заинтересовано в бесперебойном поступлении этой ренты-налога, но в хозяйственную деятельность крестьян ни государство, ни феодалы не вмешивались.

Долей государства была объявлена 1/3 урожая. В основном такой налог воспринимался как «справедливый», но порой крестьяне не могли его уплатить. Тогда налог собирали с помощью войск. В хрониках сохранились упоминания о селениях «непокорных разбойников», где крестьяне, укрывшись .за стенами, защищались от акбаровских воинов. Однажды сам Анбар своим слоном сокрушил глиняную стену и вошел в де-ревяю во главе карательных отрядов.

Обработка земли была государственной повинностью, и сборщику налогов предписывалось строго (следить за тем, чтобы засевалась вся пригодная площадь. Для упорядочения сбора налога Акбар ввел в центре своего государства обмер всех пахотных земель, причем не веревкой, которую можно произвольно сжимать и растягивать, а бамбуковым шестом.

Сельская община в Могольской Индии была сложным организмом. Как владелец земли, община распоряжалась небольшой территорией обычно вокруг одной деревни, и общинная верхушка ведала раскладкой и обором налогов с обрабатываемой земля на этой площади.

Однако общинные ремесленники и слуги имели свою постоянную клиентуру иногда в нескольких деревнях. Так, каждая деревня практически имела своего мохара -- стражника и охранителя полей, но один кузнец мог обслуживать две деревни, один ювелир -- пять деревень и т. п. Общее число разного рода ремесленников, обслуживающих данную сельскую округу, могло быть в среднем 7--12 человек. Общинным ремесленникам, как правило, не платили за каждую сделанную вещь, а предоставляли за работу долю урожая или необлагаемый участок земли. Следует также учесть, что общинник одной деревни мог дополнительно приобрести участок земли в качестве неполноправного держателя в соседнем поселении. Поэтому трудно точно определить ареал распространения власти общины, однако крестьяне нескольких сел могли приобретать необходимые ремесленные товары без помощи рынка.

Староста и писец, с одной стороны, были представителями общины, а с другой -- состояли на государственной службе.

За сбор налогов при полной уплате следуемых с деревни сумм старосте полагался необлагаемый участок в размере 1/10 всех тягловых земель данной общины.

Тяжким бременем для крестьян оказался осуществлявшийся Акбаром в центральных областях государства перевод натурального налога в денежный. Индийский крестьянин для получения денег вынужден был теперь сам или при посредстве общинного старосты чаще обращаться к рынку для продажи своих продуктов и попадал в большую зависимость от купца и ростовщика Хотя Акбар и отменил многие мелкие налоги, но феодалы продолжали их взыскивать, при этом только в свою пользу.

Кроме уплаты налога крестьянство вынуждено было еще временами работать бесплатно на государство, главным образом на строительстве крепостей, городов и т. п. Эта повинность называлась бегар. Особенно тяжелой она была, если неподалеку возводилось крепостное укрепление, тогда Акбар приписывал к этому строительству вое окрестные деревни.

Каждое крупное государство в Индии в период феодализма в первую очередь стремилось упрочить свою собственность на землю. Наличие государственных земель позволяло собирать рентучналог в казну и раздавать земли в условное пожалование феодалам, обязанным содержать контингенты войск, из которых состояла государственная армия. Сильная же армия давала возможность подавлять внутренние волнения, защищаться от соседей и завоевывать новые территории. Однако, усилившись, феодалы стремились превратить земли, отданные сим в условное пожалование, в свою собственность Эта борьба государственной и частной феодальной собственности продолжалась в течение всего феодального периода.

В Могольокой империи существовали две формы государственной собственности на землю халиса и джагир. Вся завоеванная территория поступала в фонд государственных земель, именовавшийся халиса Из этого фонда правитель раздавал джагиры, а также пожалования различным священнослужителям и богословам. Такая текучесть халиса не позволяет вычислить его размеры Халиса был чисто государственной собственностью.

Джагир -- условное пожалование. Получавший его обязывался содержать соответствующие величине джагира отряды войск, из которых и состоял основной костяк армии правителя. Земля, отданная в джагир, продолжала считаться государственной собственностью. Размер, способ и форма взимания поземельного налога определялись не самим джагирдаром, а предписывались государством; владения джагирдара обычно не передавались по наследству и после смерти владельца отходили в казну, у джагирдара могли отобрать одно владение и предоставить ему (взамен другое, причем в другой части страны. При Акбаре для борьбы с сепаратизмом такие перемещения были довольно часты, поэтому джагирдар владел одной и той же землей в среднем не более десяти лет.

Вместе с тем джагирные владения отличались и некоторыми особенностями частной феодальной собственности, поскольку на государственную службу (т. е на содержание отрядов) крупные джагардары тратили только около 1/3 собираемого ими поземельного налога, а мелкие -- меньше половины К тому же еще при Акбаре покорившимся раджам часто жаловали в джагир их же прежние владения, и обычно такой джагир переходил по наследству. В XVII в. распространился даже термин «наследственный джагир».

Обычно джагир был владением крупным, охватывавшим иногда несколько десятков тысяч гектаров. Джагирдары при Акбаре очень дорожили своими правами, когда в конце 70-х -- начале 80-х годов XVI в. Аибар попытался ликвидировать джагирную систему и перейти к выдаче жалованья из казны, джагирдары Пенджаба подняли восстание. Командующий армией Шахбаз хан вынужден был раздать от имени Акбара все земли халиса в этой области в джагир, заявив падишаху: «Если бы я этим путем не успокоил сердца воинов, то они вое оразу восстали бы Теперь же за вами и государство, и армия». Поскольку Могольская империя при Акбаре только начинала складываться, то джагирдаров (крупных и мелких) при нем было лишь около 2 тыс.

В Могольской империи существовала также частная земельная собственность феодалов-заминдаров. Заминдарами при Акбаре называли покоренных князей или князьков, которые признавали сюзеренитет Могольской империи и соглашались платить дань, причем ее величина зависела от реального соотношения сил к моменту подчинения. Налоговое ведомство Моголов не вмешивалось во взаимоотношения заминдара с его крестьянами, заминдар по существу взимал не поземельный налог, а ренту и сам устанавливал размер и метод ее сбора, согласно обычаям. У раджпутов в Ориссе, Бихаре и некоторых других местах часть заминдаров вела собственное манориаль-ное хозяйство с применением барщинного труда, но это было исчезающей формой эксплуатации в Могольокой Индии. Владения заминдаров официально передавались по наследству, хотя требовалась жалованная грамота сюзерена на ввод во владение; это, однако, имело значение лишь в случае борьбы нескольких претендентов на заминдарство. Заминдарских владений не было только в самом центре Могольской империи-- в Доабе.

Суюргал в Могольской Индии, называвшийся также мульк (мильк), вакф или инам, был частнофеодальной собственностью. Суюргалы жаловались главным образом суфийским шейхам и мусульманским богословам, а в отдельных случаях -- и лицам недуховного звания. При Акбаре в связи с его религиозной политикой суюргалы стали давать и священнослужителям других вероисповеданий. Суюргал был обычно небольшим владением, передававшимся по наследству, и на его владельца не возлагалось никаких обязанностей, кроме вознесения молитв за правителя. Суюргальные владения составляли лишь около 3% по отношению к государственным землям. Определить размер храмовою землевладения, существовавшего в заминдарствах, невозможно.

Развитие ремеслапо прежнему продолжало развиваться в сельской общине. Ремесленник мастерил требуемую вещь, получая за это от общины долю урожая или небольшой необлагаемый участок земли. Однако значительное число ремесленников, проживавших в городах или ремесленных поселках, работало на феодального заказчика или на рынок.

Наибольшее развитие в Индии получило производство тканей -- хлопчатобумажных и шелковых, вышитых и набивных, крашеных и некрашеных. Так, в описи гардероба Акбара перечислено около ста сортов индийских тканей.

В Агре было много строительных рабочих разных специальностей, в Гуджарате -- мастеров-инкрустаторов, в Бенга-лии -- судостроителей. Кроме того, в Индии были распространены и другие занятия среди населения: там добывали железо и цветные металлы, строительный камень, соль, селитру, делали бумагу, ювелирные изделия, выжимали растительное масло, изготовляли сласти и т. п. Лучшие изделия индийских ремесленников издавна ценились за искусство и тщательность отделки. Вместе с тем индийские мастера работали весьма медленно, так как орудия их ремесла были несложны и большей частью делались самими ремесленниками. Однако известно также, что для продажи изготовляли самую сложную часть ткацкого станка -- бердо, через которое продевались нити основы. Это свидетельствовало о развитии ремесленного производства.

Ремесленники, объединенные в касты, зависели от феодальных властей, назначавших главу касты и маклера (далала), который продавал ремесленные изделия на рынке. Еще в большей зависимости находились ремесленники, работавшие в государственных мастерских, где изготовлялось снаряжение для армии, а также изделия для правителя, которые он мог раздавать своим приближенным.

Система авансов и скупки товаров являлась наиболее распространенной формой закабаления ремесленника купцом. Купцы выдавали заранее ремесленнику деньги на пропитание или на покупку сырья, а ремесленник был обязан отдать свой продукт именно этому купцу и за более дешевую цену. На западном побережье Индии основные виды ремесла и торговли были обложены налогом, сдававшимся на откуп, причем откупщик соответствующего налога имел также монопольное право на производство этого вида товара (например, хлопчатобумажных тканей, бетеля, неочищенного риса, изделий из слоновой кости и т. д.). По-видимому, никто не мог продать данный вид товара, не получив письменного разрешения откупщика, которым являлся обычно богатый индийский купец или глава ремесленников данной производственной касты.

Развитие торговли и ростовщичества в этот период в многом определено завоеваниями Гуджарата и Бенгалии, Могольская империя получила выход к морю однако сразу же натолкнулась на противодействие португальцев: их разрешение требовалось даже для проезда паломников морем в Мекку. Все попытки Моголов вы бить португальцев из Диу и Дамана -- укрепленных портов в Гуджарате окончились неудачей. Моголам пришлось примириться и с существованием португальских портов в Бенга-лии -- Сатгаона и Хугли. Самым крупным могольским портом был Сурат в Гуджарате, (заменивший хиреющий Камбей, вход в который закрывали португальские крепости, расположенные по обоим берегам Камбейского залива.

Моголы владели несколькими торговыми (кораблями, но у них не было своего флота. Правда, португальцы, стремившиеся использовать деловой опыт и давние связи индийских купцов, с середины XVI в. стали привлекать их в качестве партнеров. Поэтому торговая деятельность индийских купцов на море не прекратилась, но была сильно ограничена. По-прежнему Гуджарат торговал со странами, расположенными по побережью Персидского залива, Африки и Аравии, а бенгальцы вели морскую торговлю главным образом на востоке -- с Пегу и Молукками. Торговали они также с Цейлоном, Малабаром и Короманделем. Могольское правительство, взимая торговые пошлины, извлекало выгоду и потому двойственно относилось к проникновению европейских купцов: оно стремилось ограничить их влияние, одновременно даруя им торговые привилегии.

Индийские ткани ценились на всем востоке и служили в районе Индийского океана и южных морей как бы своего рода всеобщим эквивалентом. За этими тканями и пряностями в Индию приезжали купцы из других стран, доставляя иноземные товары прямо «к порогу» Индии. Большинство индийских купцов занималось скупкой ремесленных изделий на внутренних индийских рынках и доставкой их к портам, а также вывозом из портов иноземных товаров ко дворам индийских правителей. Индийские торговцы, попадавшие в чужие страны морским путем, поддерживали связи с поселившимися там соплеменниками при помощи своей касты. Эти торговые касты игралп как бы роль компаний: они оказывали помощь в торговле, давали внутрикастовый кредит и т. п. В Гуджарате, например, наиболее влиятельными торговыми кастами были бохра и ходжа -- последователи мусульманского течения исмаилизма.

Препятствия, чинимые португальцами индийским купцам на море, оживили караванную торговлю с Персией. Караванные пути, перерезая всю страну от Бенгалии до Лахора и от Гуджарата до Кашмира, способствовали развитию и внутренней торговли.

Внутреннюю торговлю вели как отдельные крупные купцы, снаряжавшие речные суда и караваны, так и мелкие лотошники, ходившие из деревни в деревню. В селах регулярно устраивались базары, где крестьяне приобретали в первую очередь соль или кокосовые орехи, железо в брусках и тому подобные необходимые в хозяйстве вещи. Снабжали армию продовольствием специальные племена-касты -- биринджари (банджара). Они передвигались за армией со своим вьючным скотом -- быками и верблюдами, перевозя рис, соль и т. п. Банджара были, как правило, гуджаратцами. Их можно было встретить по всему югу Индии.

В центре государства не было таких богатых купцов, как на побережьях. Однако здесь процветало ростовщичество. Ростовщики ссужали деньгами военачальников, придворных и крестьян, с которых в центре страны строже спрашивали денежный налог. В деревне при Амбаре ссужали деньги из расчета до % в день (900% годовых), что указывает на слабое развитие денежных отношений на селе.

Несмотря на значительное развитие товарно-денежных отношений в Индии, вся власть в стране сосредоточивалась в руках феодалов. Представители денежных кругов -- купцы и ростовщики, а тем более ремесленники в политической жизни страны роли не играли, хотя их интересы в какой-то мере учитывались. Так, Акбар принял некоторые меры для развития торговли: внутренние пошлины у застав и на речных переправах были снижены до 1,5%, и во всем обширном Могольаком государстве были введены единые меры и денежные единицы.

Еще в 1569 г. Акбар отдал приказ построить новый город в Сикри, примерно в 20 км от Агры, где Бабур победил Рану Сангу. По приказу падишаха за несколько лет придворные Акбара выстроили себе на пустынном месте дворцы-павильоны. Возник красивый город из красного песчаника, ставший столицей Акбара и названный Фатхлур-Сикри (Сикрп -- город победы). На месте кельи шейха Салима Чишти, предсказавшего Акбару рождение сына, было построено беломраморное здание, прообраз последующих беломраморных дворцов и мавзолеев Моголов. Когда город разросся, оказалось, что в нем не хватает воды. Поэтому в 80-е годы двор Акбара покинул Фатхпур-Сикри, который не заселен и в настоящее время. Являясь ценным памятником архитектуры, он слулшт местом паломничества туристов.

Встав во главе огромного государства, Акбар решил, что настало время упорядочить всю систему управления. Мероприятия Акбара были направлены на то, чтобы упрочить господство его династии и мусульманских феодалов в Индии. При этом он хотел заручиться поддержкой индусского населения, ослабив религиозный пнет. Эта политика вызывала сопротивление тех мусульманских джагиров и шейхов, которые стремились властвовать, жестоко подавляя всех недовольных. В 1574 г. Акбар, стремясь упорядочить взаимоотношения внутри феодального класса, ввел иерархию должностей (ман-сабов), раздавая военачальникам джагары сообразно их чину (зату). Однако джагирдары находили способы обойти постановления и тратили на содержание отрядов меньше установленного властями. Пришлось это узаконить и ввести новую градацию (савар). Зат оставался чином, а савар показывал, сколько всадников должен был в действительности содержать военачальник (например, тысячник мог содержать и тысячу, и пятьсот, и даже четыреста всадников). Величина джагира «тала зависеть от зата и савара. В результате увеличились пожалования и стал сокращаться фонд государственных земель -- халиса.

Тогда Акбар задумал ликвидацию джагиров. В 1574 г. он приказал на три пробных года, как сообщают хроники, «перевести земли всего государства в халиса, а военачальникам назначил жалованье деньгами».

Поземельный налог должны были собирать чиновники-курурии, предварительно вносившие крупный залог. Эта мера вызвала сильное сопротивление джагирдаров, лишившихся своих земельных владений, и привела к разорению крестьян, с которых курурии, назначаемые на три года, брали все, что могли, чтобы покрыть залог и получить больше прибыли. Реформу пришлось отменить.

Нельзя не отметить религиозную реформу Акбара преследовавшую те же цели, что и другие преобразования -- расширение социальной базы его власти. Акбар понимал, что индусы будут верно служить ему лишь тогда, когда он будет уважать их религиозные обычаи. Поэтому в 1563 г. он отменил налог на индусов-паломников, а через год ликвидировал и джизию. Эти налоги были, по-видимому, восстановлены под влиянием мусульманских джагирдаров, но вновь отменены в начале 80-х годов XVI в.

Сопротивление правоверных мусульманских сановников новому религиозному курсу заставило Акбара усомниться в правильности догматов ортодоксального ислама. В 1575 г. в Фат-хпур-Сикри был построен молитвенный дом (специально для обсуждения религиозных вопросов). Яростные споры при обсуждениях привели к тому, что Акбар стал все дальше отходить от мусульманской ортодоксии. Советником и другом Акбара, в том числе в религиозной политике, был Абу-л Фазл. Ею отец, шейх Мубарак, был преследуем за махдизм, и Абу-л Фазлу пришлось в ранней юности скитаться с отцом в изгнании. Сам Абу-л Фазл исповедовал весьма терпимую форму суфизма и выступал против официального духовенства, считая, что все дороги ведут к богу и в каждой религии есть что-то истинное. Абу-л Фазл пробудил в Акбаре интерес как к немусульманским религиям, так и к разным «еретическим» учениям, бывшим в то время знаменем народной антифеодальной оппозиции.

Акбар, проявляя искренний интерес к различным религиям, стал знакомиться с верованиями индусов, парсов, джайнов и христиан. По его просьбе к нему были присланы из Гоа три миссии иезуитов; руководитель одной из них, Монсерра-те, оставил ценные для историков записки. При своем дворе Акбар начал вводить обычаи индусов и парсов.

Это вызвало в 1580 г. широкое и опасное для Амбара восстание, возглавляемое шейхами, издавшими фетву (религиозное предписание) о его низвержении как еретика. Центрами восстания были Бенгалия и Пенджаб, где недовольные феодалы выдвинули претендентом на могольский трон наместника Акбара в Кабуле, младшего сына Хумаюна от другой жены. Это восстание Анбару удалосъ с трудом подавить. Вернувшись в Агру победителем, Акбар стал насаждать при дворе новую религию, названную им «дин-и-илахи» (божественная вера), в которой должны были слиться разумные, по его мнению, элементы основных религий Индии. Главной ее идеей было возвеличение Акбара как «справедливого правителя» в духе махдистов, осмеяние обрядности и мифологии индуизма, а отчасти и ислама.

Эта искусственно сконструированная религия нашла последователей главным образом среди народа, в то время как Акбар рассчитывал на привлечение именно придворных кругов. Хотя до бунта дело не дошло, но оппозиция нетерпимых мусульман к религиозной политике Акбара продолжалась. Поэтому в последние годы своей жизни Акбар стал принимать репрессивные меры против мусульманского духовенства, осы-лая на окраины выступающих против него шейхов, закрывая отдельные мечети и т. п. «Дин-и илахи» после смерти Акбара сохранялась еще полвека, исповедуемая небольшой сектой. Однако сам дух религиозной веротерпимости, политика не противопоставления двух основных религий Индии, а поисков их слияния н некоего синтеза оказала глубокое влияние на индийское общество. И сейчас в Индии, когда происходят индо-мусульманские разногласия и столкновения, вспоминают положительный опыт Акбара.

Также важным аспектом являются народные движения, получившие в этот приод активное распростронение.

Махдистское движение, к которому примкнул Мубарак и иоторое оказало влияние на идеи Аоу-л Фазла, зародилось среди мусульманских городских торгово-ремесленных кругов. В XV в. (в Гуджарате известный своей ученостью Мир Сайид Мухаммад (1443 -- 1505 гг.) объявил себя махди (т. е. мессией) . Он призывал вернуться к демократическим принципам раннего ислама, к восстановлению имущественного равенства среди мусульман. В махдийской общине Гуджарата этот последний принцип строго соблюдался: доходы каждого поступали в общий фонд и распределялись поровну. В отличие от движения бхакти махдисты обращались только к мусульманам. Свои надежды они возлагали на воцарение справедливого правителя, который, следуя заветам раннего ислама, введет в жизнь принципы равенства в пределах мусульманской общины.

В правление Ислам-шаха, сына Шер-шаха, махдисты фактически захватили округа Биана и Хиндия в Доабе и силой установили в городе Биана свои порядки. Снова в махдистской общине стал применяться принцип раздела имущества и доходов. К махдистам ироме городского населения примкнули также крестьяне, сельские ремесленники и некоторые оппозиционные феодальные круги, в том числе шейх Мубарак. Ислам-шах ответил на усиление движения расправами: он забил палками до смерти одного руководителя, наказал другого, преследовал остальных, и движение в 1549 г. было подавлено. Оно вновь возродилось в Дели и в Пенджабе в 1573 г. До восстания на этот раз дело не дошло.

Другим, не ортодоксальным учением (относившимся к позднему бхакти) был сикхизм, основателем которого был гуру (руководитель) Нанак (1469 -- 1539 гг.). При Акбаре сикхи были еще просто пенджабской сектой, торгово-ремесленной по своему составу. При четвертом гуру сикхов, Рамдасе (1574 -- 1581 гг.), сикхи стали владеть землей около Амритсара, построили там храм и выкопали священный пруд. Рамдас через своих агентов регулярно собирал пожертвования, а следующий гуру -- Арджан (1581 -- 1606 гт.) превратил эти добровольные даяния в подомный (налог, взимавшийся со всего населения, проживавшего на принадлежащей- сикхам территории. Акбар благосклонно относился к сикхам и беседовал, согласно сикхским преданиям, с гуру Рамдаоом.

В Раджпутане бхакт Даду (1544--1603 гг.) странствовал по раджпутоким княжествам и призывал к смирению, кротости и любви. Даду, по преданиям, тоже вызывали на беседу к Акбару. Все же Акбар, по-видимому, не знал о Тулой Дасе, чья огромная поэма «Рамаяна» (1575 г.) стала известна всему населению, говорящему на хинди. Тулси Дас выступал против кастовых различий и угнетений, критиковал лживость окружающего его мира, но выход из положения видел лишь в мистическом единении с богом в образе Рамы.

Однако Акбар стремился решительно подавить такие сектантские движения, которые были прямо направлены против власти Могольското государства. Так, он всей своей мощью обрушился против мусульманской секты рошанитов, приверженцами которой был ряд афганских племен, в первую очередь юсуфзаи. Основателем движения рошанитов был Баязид Ан-сари (1524--1585 гг.), выступавший как против феодализируюжщейся афганской знати, так и против гнета Могольской империи. Акбар в 1585--1600 гг. посылал ряд карательных экспедиций против рошанитов, захвативших горные проходы между Индией и Кабулом, но потерпел несколько тяжелых поражений. Наконец ему удалось подавить выступления афган-цев-рошанитов, но после смерти Акбара они снова восстали.

В 80-е годы Акбар снова стал проводить завоевательную политику, но теперь речь шла лишь о расширении пределов прочно установившейся империи. В 1586 г., воспользовавшись смутой и борьбой разных претендентов на престол, Акбар послал войска в Кашмир и захватил его. Однако для удержания в подчинении этой горной страны пришлось еще раз посылать армию. В 1589 г. Акбар присоединил Кашмир к своим владениям, установив для него налог натурой (шерстью и шафраном). Прохладный климат и красота кашмирских озер покорили сердце правителя, и Кашмир стал излюбленным местом его летнего отдыха.

В 1590 г. Акбар послал своего воспитанника Абд-ур Рахима, сына Байрам-хана, завоевать Тхатту (Синд). Бывший правитель Тхатты стал одним из придворных Акбара. В 1592 г. бьпа захвачена и присоединена к бенгальской области Орисса, а в 1595 г. завоеван Белуджистан и отнят у Персии Кандагар. Одновременно могольские армии стали вторгаться в Декан. С 1583 г. они начали осаждать Ахмаднагар, столицу одноименного княжества, наиболее слабого из деканских султанатов, пока правитель Ахмаднагара в 1599 г. не признал себя вассалом Моголов. Большая часть его территории, включая Доулатабад, была включена в Могольокую империю. После этого могольские войска под командованием самого Акбара два года осаждали Асиргарх, сильнейшую крепость отделившегося раньше от Ахмаднагара независимого княжества Хандеш В январе 1601 г. крепость сдалась. В этих войнах проявилась слабость могольской армии -- результат упадка боевого духа военачальников. Они, привыкнув к роскоши, везли за собой огромный обоз личного имущества, стеснявший маневренность армии, и больше думали о пирах, чем о ратных подвигах.

В 1605 г. умер Акбар. На престол взошел Салим, его сын, под именем Джахангира. В последние годы жизни Акбара Салим поднял бунт против отца и обосновался в Аллахабаде. Столицей Салима осталась Агра.

Воцарение Джахангира в начале XVII в. бы то отмечено некоторым отходом от политики веротерпимости, провозглашенной Акбаром. Это вызвало недовольство большинства джа-гирдаров-индусов и части мусульман. Вскоре старший сын Джахангира -- Хусру бежал в Пенджаб и поднял там восстание. Его поддержал деньгами пятый гуру оикхов Арджан. Но войска Хусру были разбиты, сторонники его казнены, а сам он ослеплен. Джахангир наложит на Арджана крупный штраф, а когда тот отказался платить, казнил и его. С этого времени сикхи стали активно выступать против власти Моголов.

Джахангир стремился подчинить те части Индии, которыми не смог овладеть его отец. Раджпутам Мевара в 1614 г. пришлось сдаться армиям Моголов, и престо юнаследник раджи Мевара был доставлен ко двору Джахангира Последний его обласкал и богато одарить, стремясь таким образом привлечь на свою сторону и других независимых правителей.

Вторжение могольских войск в Ассам закончилось крупным поражением и гибелью могольской армии. Уничтожен был и речной флот Моголов. Зато осада пенджабской крепости Кангра (от которой отступили в свое время войска Акбара), начатая в 1615 г., привела к тому, что через пять лет осажденные индусы сдались. Джахангир отпраздновал это событие как великую победу п велел заложить в крепости мечеть.

Последней победой Джахангира на севере Индии было покорение в 1622 г. Киштвара -- небольшого княжества в Кашмире. Джахангир не раз сталкивался с португальцами, нападавшими на могольские корабли.

В результате могольский падишах стал поддерживать соперников португальцев -- англичан п голландцев, которые как раз к этому времени появились в Индийском океане. Голландские и английские купцы в отличие от португальских стремились проникнуть в глубь Индии и основали свои фактории в Агре, Дакке, Патне и других центрах ремесленного производства. Английский король Яков I отправил даже к могольскому двору своего посла Томаса Ро с целью получения привилегий для английских купцов. Томас Ро пробыл при дворе Джахангира три года (1615--1018 гг.), оставив подробный дневник о своей жизни в Индии.

Интерес представляет также правление Аурангзеба. Вступив на престол, коварный Аурангзеб поспешил удалить Мир Джумлу, назначив его наместником Бенгалии. Здесь Мир Джумла повел себя довольно активно. Он завоевал соседнее государство Ахом (в Ассаме). После смерти Мир Джумлы ассамцы восстали и изгнали из своей страны могольокие гарнизоны.

Во время своего длительного правления (1658--1707 гг.) Аурангзеб непрерывно воевал войска то на север, то на восток, то на подавление все время вспыхивавших восстаний. Численность могольских войск возрастала, доходя до 170 тыс. конных воинов и нескольких сот тысяч обозников. Вместе с тем боевые качества могольских армий продолжали ухудшаться. Аурангзеб все чаще одерживал победа не умением воевать, а с помощью подкупа. На все это требовались огромные средства.

Военачальников и гражданских служащих стало гораздо больше, чем при Шах Джахане, и уже не хватало земель для раздачи в джагир. Доходы джагирдаров резко уменьшились, поскольку казна стала требовать с них различные дополнительные поборы; к тому же многие джагирдары были разорены военными действиями. Они не могли больше содержать полагающееся число всадников. Воины не получали жалованья иногда по нескольку лет, живя в это время главным образом за счет грабежа населения. Джагиры все чаще стали передаваться по наследству, хотя вплоть до XVIII в. джатир считался владением условным, служебным. Как и прежде, по смерти джагирдара его имущество поступало в казну, которая производила окончательный расчет. 'Но на это могло уйти много лет. В результате джагирдары стали просить, чтобы джагиры заменили выдачей жалованья из казны. Правительство отказало им в этой просьбе.

Правительство, испытывавшее недостаток средств, джагирдары, лишившиеся большей части своих доходов, армия, подолгу не получавшая жалованья, -- все стремились поправить свои дела главным образом за счет земледельцев. Если при Акбаре нормой поземельного налога считалась 1/3 урожая, то при Аурантзебе -- уже половина, а в действительности тяжесть налогов возросла еще больше. Чем больше взимали с крестьян, тем труднее было собирать налоги. Крестьяне во многих местностях уже не могли вести хозяйство и уходили с насиженных мест. В хрониках того времени содержится очень много жалоб на разорение и заброшенность деревень.

Недоимки старались собрать с оставшихся крестьян, все чаще применяя принцип круговой поруки. Не удивительно, что юлод постоянно поражал то одну, то другую область страны. Особенно сильным был голод в Декане в 1702--1704гг., когда погибло больше 2 млн. человек Поправить экономическое положение можно было, только снизив налоги и сделав труд земледельца приносящим хоть какой-нибудь доход. Но правительство, вынужденное изыскивать средства на военные расходы, не желало уменьшать налоговое бремя. Феодальные круги, наоборот, все увеличивали сваи налоговые требования к крестьянству.

В XVII в. продолжало развиваться ремесло, в особенности ткачество (в связи с ростом спроса на индийские ткани на европейских и азиатских рынках), а также отрасли, связанные с ним, -- прядение, набойка, окраска тканей и т. п. Росло ремесленное население в поселках и городах, особенно вокруг европейских факторий. Так, Мадрас из небольшой деревушки превратился в торговый центр Южной Индии и центр ткацкого производства. К городу обычно тяготела округа, где жили ремесленники; их изделия скупали торговые агенты и поставляли затем в факторию. Ряд мелких городов объединялся вокруг крупного центра, образуя своего рода экономический район. Однако процесс развития ремесла и образования экономических центров шел неравномерно, и в основном это имело место в прибрежных округах. Между ними происходил оживленный обмен товарами с помощью каботажной торговли.

Внешняя торговля Индии имела активный баланс, по полученные от нее средства оседали в руках паразитирующей знати, превращаясь в предметы роскоши или в сокровища: они не становились источником первоначального накопления.

Значительный рост товарно-денежных отношений при господстве мелкого производства неизбежно вызывал появление скупщиков, которые подчиняли себе ремесленников. Основным методом закабаления служили денежные авансы под будущую продукцию. Услугами индийских скупщиков пользовались и европейские фактории. Власть купцов над «своими» ремесленниками была так велика, что они иногда по своему усмотрению переселяли мастеров в другую местность.

В Индии происходил процесс сращивания высшей прослойки купечества с господствующим классом. Не только феодалы использовали торговлю для увеличения своих доходов, но и купцы охотно пользовались методами феодальной эксплуатации для повышения торговых прибылей. Денежные люди иногда содержали отряды и становились джагирдарами, а джагирдары владели торговыми кораблями, лавками, караван-сараями и принимали участие в торговле. На самые ценные товары, производимые в стране, порой объявлялась падишахская монополия: для их приобретения или продажи требовалось специальное разрешение.

К концу XVII в. в условиях ослабления центральной власти феодальные чиновники и землевладельцы облагали торгово-ремесленное население дополнительными налогами в свою пользу и чинили им всяческие препятствия, выступая в качестве монополистов на какой-нибудь вид товара. Поскольку большинство ремесленников и торговцев в Могольской империи были индусами, они болезненно реагировали на религиозные преследования при Аурангзебе и введение им дополнительного подушного налога -- джизии.

Воцарение Аурангзеба означало приход к власти наиболее реакционных кругов джагирдаров. Холодный, расчетливый политик, Аурангзеб был фанатичным приверженцем ислама, и его победа над Дара Шукохом означала утверждение политики бесправия и уничтожения индусов, преследования мусульман-шиитов. Стремясь регулировать жизнь согласно предписаниям ислама, Аурангзеб запретил шиитские праздники, употребление вина, музыку, живопись, танцы, посевы наркотика -- бханга и т. п. В 1665 -- 1669 гг. он приказал разрушить все индусские храмы и построить мечети из их камней. Индусам запрещалось носить знаки отличия, ездить на слонах и т. п.

Однако самым тяжелым бременем было введение в 1679 г. джизии, отмененной Акбаром. Это вызвало протест населения в Дели, Гуджарате, Бурханпуре и т. п. В ответ на преследования восстали маратхи, раджпуты и джаты. Восстание подняли и мусульмане-афганцы. Это стремление к независимости, к освобождению от могольского ига свидетельствует, что у ряда индийских народов начинало пробуждаться национальное самосознание. Могольское государство они стали воспринимать как нечто чужеродное, угнетающее их, а также часто оскорбляющее их религиозные чувства. Народные выступления ослабляли Могольокую империю.

В разных частях Могольской империи то и дело поднимались народные восстания. Но они оыли рашыми но характру, мало связанными между собой, также как различными были движущие силы и мотивы этих восстаний. Если, например, основной состав восставших джатов был крестьянским, то в движении сикхов большое участие принимали городские слои. Если для маратхов, раджпутов и сикхов большое значение имела борьба против притеснений, в за-щшу их религиозных верований, то перед афганцами, боровшимися за свою независимость, этот вопрос не стоял. Они были такими же мусульманами-суннитами, как и Аурангзеб. Эти восстания были результатом пробуждения национального самосознания отдельных народов Индии. Так, в районе Агра -- Дели восстали джаты-креетьяне, протестуя против высоких налогов. Под руководством своего вождя Гокла они в 1669 г. построили форты и перерезали караванный путь из Агры в Дели. Однако джаты не смогли противостоять большой моголь-ской армии и, несмотря на героическое сопротивление, были разбиты. Гокла был четвертован в Агре.

В 1672 г. в Нарноле (в том же районе) восстала секта сат-нами (честное имя). Повстанцы-джаты хотели свергнуть Ау-рангзеба и установить царство справедливости. Это восстание было подавлено 10-тысячной армией. Но восстания джатов вспыхнули снова в 1685--1691 гг. и в 1704 г., на этот раз под руководством Чаурамана.

Восстания афганцев следовали одно за другим, их возглавляли то юсуфзаи, то хаттаки, то афридпи. В узких юрных проходах афганцам иногда удавалось уничтожить целые моголь-сжие армии. Так случилось в 1667 и 1674 гг. Однако Аурангзеб сам возглавил свои армии, стал подкупать отдельных афганских вождей и разжигать распри между афганскими военачальниками. В результате в 1676 г. афганский союз племен распался. Лишь Хушхал-хан, пламенный патриот и незаурядный поэт, не подчинился Моголам, а создал независимое государство на территории хаттаков, которое распалось в результате междоусобной борьбы вскоре после его смерти (1689 г.). Афганцы и сегодня чтят Хушхал-хана как поэта и героя.

Продолжали ожесточенную борьбу против Моголов и спк-хи. К ним примыкали все новые слои пенджабского населения. Девятый гуру сикхов Тег Бахадур сплотил их и построил крепость Анандапур. Вокруг него собирались пенджабские крестьяне. Однако в конце концов он все же был схвачен Моголами и в 1675 г. четвертован в Дели. Его сын гуру Гобинд военизировал всю сикхскую организацию. С этого времени сикхизм из сектантского течения среди торгово-ремесленного населения стал превращаться в антифеодальную идеологию мятежных крестьян. Гобинд заявил, что власть гуру отныне распространяется на всю сикхскую общину (хальсу). Сикх должен отречься от прежних кастовых или религиозных связей и сознавать только общность с другими сикхами. Для сикхов были установлены особые правила, резко отличавшие их от индусов и мусульман. Они носили одежду особого покроя, имели особую прическу, особые религиозные символы.

В результате этих мер гуру Гобпнд смог превратить сикхов в могучую организацию, ставшую серьезной угрозой власти Моголов в Пенджабе. Социальной базой сикхизма стали пенджабцы, однако к сикхам мог примкнуть любой человек из другой части Индии. Гобинд построил ряд фортов в Пенджабе, заключил союзы с мелкими раджами горных заминдарств, но ,все же не смог противостоять могольской армии; после долгого сопротивления Анандапур был взят. Гобинду пришлось бежать. Он долго скитался, а в 1708 г. был убит. Однако борьба сикхов продолжалась.

Начались волнения и среди раджпутов -- опоры могольско-го войска. В 1678 г., после смерти князя Марвара, бывшего сановником Аурангзеба, разгорелась борьба между могольским ставленником в княжестве и сторонниками младенца-сына покойного князя, ставшего знаменем восстания против моголь-ского ига. Аурангзеб двинул армию в Марвар. Деревни были разорены, города разграблены, индусские святилища разрушены. Но тут восстал Радж Спнгх -- князь соседнего раджпут-окого княжества Мевар. Аурангзеб выслал против него войско своего сына Акбара; раджпуты разбили армию Амбара и начали с ним тайные переговоры, обещая поддержку, если он попытается свергнуть своего отца. Акбар поднял бунт, но Аурангзеб хитростью расстроил союз сына с раджпутами, и Акбар бежал к маратхам.

Аурангзеб заключил мир с княжеством Мевар, а Марвар продолжал борьбу с Моголами до 1709 г. Единству действий двух крупнейших раджпутских княжеств воспрепятствовала феодальная обособленность их. В какой-то мере борьба с раджпутами ослабила и Моголов: необходимость держать войска в Раджастхане отвлекала их от борьбы с маратхами.

После смерти Шиваджи чрезвычайные законы, фактически ограничивавшие развитие феодализма у маратхов, перестали соблюдаться. Маратхские военачальники значительную часть военной добычи стали оставлять себе, имущественная разница между маратхоким воином и военачальникам вое росла. Самбхаджи и его приближенные больше думали о развлечениях, чем о военных действиях. Попытка маратхов захватить в 1680--1682 гг. остров Джанджира, где правила династия эфиопов Сидди, окончилась неудачей, как и нападение на португальский порт Чдул в 1683 г. В 1689 г. могольские войска неожиданно напали на ставку Самбхад/ки, и он попал в плен вместе со своим сыном Саху (Шаху). Махараштра вновь подпала под могольское иго.

После падения маратхского государства сопротивление маратхов усилилось, превратившись затем в подлинно народную войну. Поскольку младший сын Шиваджи, Раджарам, жил в Джинджи в качестве номинального правителя маратхов, это придавало действиям маратхских военачальников вид законности. Однако маратхские войска начали постепенно терять свой специфически-национальный облик. Многие маратхи поступили на могольскую службу; могольские воины, не получая жалованья, порой перебегали к маратхам в надежде на добычу. Между маратхскими военачальниками начались распри, иногда кончавшиеся кровавыми столкновениями. Армия перестала быть единой, боеспособной единицей.

Могольская армия продолжала воевать с отдельными отрядами маратхов, осаждая их форты. Но даже победоносное взятие маратхских крепостей приносило Моголам мало пользы: как только могольская армия уходила, оставив небольшой гарнизон, маратхи быстро брали крепость обратно. По образному выражению индийского историка, действия Аурангзеба были похожи на след лодки в реке: вода смыкалась, как только лодка проплывала.

В 1707 г., когда могольские войска возвращались после окончания очередной военной кампании в Бурханпур (Аурангзеб перенес сюда свою столицу еще в 1681 г.), маратхские отряды окружили могольскую армию. В это время 89-летний Аурангзеб, возглавлявший поход, заболел; его едва донесли до Ахмаднагара, где он и умер. Последние письма Аурангзеба к сыновьям полны горечи: «Жизнь, столь ценная, шла ни на что». Над его могилой возле Даулатабада (куда было позднее перенесено его тело) поставлен не пышный мавзолей, а простая беломраморная плита (стелла) с надписью.

В правление преемников Аурангзеба (Бахадур-шаха (1707--1712 гг.), Мухаммад-шаха (1719--1748 гг.) и Ахмад-шаха (1748 --1754 гг)) могольские правители превратились в марионеток, бессильных ставленников разных феодальных группировок, боровшихся ме/кду собой. Все новые области отпадали от империи, образовывались независимые государства, хотя фикция могольского сюзеренитета зачастую сохранялась.

Для культуры Индии акбаровского времени характерно господство идей синтеза моментов двух основных культур -- мусульманской и индусской. В постройках Фатхпур-Сикри ярко выражены индусские элементы, плоение крыши, индусские декоративные детали в виде перевитых цветочных гирлянд и т. д.; некоторые карнизы украшены фигурами животных, в одной из комнат дворца на стене барельеф, изображающий птиц и зверей, который впоследствии был сбит по приказу Аурангзеба, строго следившего за кораническим запретом изображать живые существа.

В придворной персоязычной поэзии звучат мотивы веротерпимости, уподобления своей возлюбленной индусскому богу, а себя брахману, поэтическое воспевание всеобщей любви людей друг к другу. Некоторые поэты писали на мотивы, почерпнутые из индусского эпоса (например, «Наль и Даман» Файзи, брата Абу-л Фазла и одного из крупнейших персоязычных поэтов времен Акбара). Сам Абу-л Фазл в своей книге «Аин-и Акба-ри» («Установления Акбара»), написанной как часть его историчеокого труда «Акбар-наме», но в настоящее время издающейся отдельно, много внимания уделял изложению философских систем древней Индии, нравам и обычаям индусов, их мифологии. В одной из глав этого труда -- «Обзор 10 суба» при подробном описании каждой суба (т. е. области) он приводит сведения об обычаях индусского населения, о священных местах индусов и индусских памятниках. Впоследствии эти тенденции начинают слабеть, и при Аурангзебе приходят в упадок не только изобразительное искусство и поэзия, но и летописание, тоже недолюбливаемое этим нетерпимым ко всему правителем.

Литература же в этот период развивалась не только при дворе. Она появлялась на многих языках, в различных жанрах. Наибольшее влияние имела, пожалуй, поэзия бхакти. На местных языках, на мотивы народных мелодий бхакты пели своего рода притчи или размышления, многие из которых сохранились в народе в виде песен. Бхакты призывали к борьбе против кастовых перегородок, провозглашали равенство людей перед богом, осмеивали власть имущих, священнослужителей и богачей. Однако эти гуманистические по существу идеи выражались обычно в религиозной форме. Крупнейшими поэтами-бхактами были: Тулси Дас (1532--1623 гг.), чья «Рамаяна», написанная на различных наречиях хинди, распевалась на индусских праздниках и была широко известна в народе; поэты второй половины XVI в. -- Сур Дас, живший в Раджпутане, раджпутская поэтесса Мирабаи, Эканатх из Махараштры, Шанкарадева из Ассама, сикхские гуру. Известна поэма бенгальца Мукундорама Чакроборти «Преуспевание (даруемое богиней) Чанди» («Чандимангал»)--реалистический рассказ о жизни Бенгалии того времени, в который вплетаются элементы фантастики и фольклора. В XVII в. идеи бхакти развивались в поэзии маратхов и сикхов. Здесь они уже лронизаны призывами к активной борьбе.

Придворная поэзия в Индии создавалась на государственном языке, который не был разговорным языком населения. В Могольской империи это был язык фарси (таджикско-пер-сидский), в деканских государствах -- североиндийский язык урду. Хотя и в этой поэзии использовались индийские сюжеты, туда проникали описания индийской природы, быта и т. д., но чаще в ней применялись таджикско-персидские формы и образы. Отдельные поэты, писавшие на этом чуждом их народу языке, все же смогли создать высокохудожественные произведения. Наибольшей популярностью среди индийских поэтов на фарси пользовались Файзи, особенно его лирика, и Бедиль (1664--1721 гг.). Хотя Бедиль писал главным образом в форме суфийских иносказаний, его стихи проникнуты глубоким и скорбным чувством. Он бичевал жестокость деспотов, угнетающих народ. С исчезновением в Индии фарси как государственного языка Бедиль фактически забыт в его родной стране, но его стихи нашли вторую родину в Средней Азии. Такая же судьба постигла деканского поэта Гаваса (XVI в.), писавшего на урду. Его знают в Индостане, но не могут читать в Декане.

Архитектура в большей степени, чем другие виды искусства, зависела от богатых патронов. С распространением могущества Могольской империи все больше появлялось выдающихся архитектурных сооружений, в которых мусульманские мотивы сочетались с местными индийскими традициями. Фатхпур-Сикри хорошо вписывался в окружающий пейзаж, его здания просты и целесообразны. Богатство и пышность построек достигли своего расцвета при Шах Джахане. Еще Акбар в Фатхпур-Сикри выстроил из белого мрамора гробницу шейха Салима Чишти. Во времена Шах Джахана отборный белый мрамор, инкрустированный полудрагоценными, а кое-где и драгоценными камнями, стал основным декоративным материалом построек, особенно в Агре и в Дели. Во время правления Аурангзеба здания вначале возводились тоже из дорогостоящих материалов, например Моти Масджид (Жемчужная мечеть) в Дели, но потом недостаток средств заставил этого правителя делать более простые постройки. Так, воздвигнутый в Аурангабаде мавзолей Рабия Даурани (госпожа эпохи) над могилой любимой жены Аурангзеба по форме повторяет Тадж Махал, но лишен изящества пропорций агрского оригинала. К тому же в мавзолее в Аурангабаде облицован белым мрамором только фасад главного здания па высоту, несколько превышающую человеческий рост. Остальная облицовка из светлого песчаника. Минареты мавзолея построены из кирпича п оштукатурены чанамом (особой штукатуркой, изготовленной из измельченных ракушек).

В Декане, куда мусульманский архитектурный стиль проникал как из Ирана и Средней Азии, так и из Агры -- Дели, господствовали изящество, замысловатость отделки и гармоничность пропорций. В Бенгалии преобладала маловыразительная архитектура: как храмы, так и жилища воздвигались из оштукатуренного кирпича, с глухими стенами и узкими окнами.

Народное жилище, особенно в Бенгалии и в Тамилпаде, обычно строилось из тростника и бамбука, с покатой крышей, опиравшейся на врытый в центре столб. В XVIII в. в архитектуре могольских областей обнаружился упадок: материал стал хуже, оформление беднее, форма строений -- лишь повторение традиционных приемов, без развития их. Впрочем, этого нельзя сказать о раджпутских городах-крепостях -- Гвалиуре, Алваре, Джайпуре и других, чрезвычайно своеобразных, расположенных среди гор и озер, иногда искусственных.

В живописи господствовал жанр миниатюры. Раджпутская миниатюра создавалась в XVI в. под влиянием стенных росписей Раджастхана, а также продолжала традиции джайнской миниатюры. При дворе возникла могольская миниатюра, продолжавшая традиции Персии, где зародился этот стиль живописи, однако более реалистичная, чем иранская, и не такая манерная. Наблюдается взаимовлияние раджпутской и могольской миниатюр. Могольская живопись была плоскостной, объемность выражалась штрихами, перспектива -- тремя планами: нижним, средним и верхним. Фигуры среднего плана были больше, чем нижнего или верхнего. На здания художник как бы смотрел сверху. Однако в XVII в., особенно во времена Шах Джахана, в миниатюрную живопись стали порой проникать европейские сюжеты (например, мадонна с младенцем) и некоторые европейские приемы: так, на некоторых фигурах выпуклости стали передавать светотенью. Краски были естественные, главным образом минеральные, и не выцвели до наших дней. В Декане получила развитие миниатюра в основном того же стиля, что и в Агре. Однако в отличие от могольской она была слишком детализирована. В XVIII в. прежние стили живописи пришли в упадок, но в мелких раджпутских княжествах развились новые школы живописи, получившие название «пахари» (опорные). Художниками в Могольской Индии являлись как выходцы из Герата и Персии, так и индусы.

В эпоху средневековья происходили народные представления с танцами и музыкой поставленные на сюжеты из индусской мифологии, главным образом связанные с вишнуизмом. В Тамилнаде такие народные представления назывались тера-кутту, в Карнатике -- якшагана, в Андхре -- видхинатакам, в Индостане -- рамлила. Часто в такие представления на темы эпоса были вкраплены фарсовые злободневные сценки, где высмеивались угнетатели-моголы, позднее -- англичане и т. д. Порой такие представления шли и во дворцах феодалов. Но там народное искусство теряло свою непосредственность, приобретало черты манерности.

Для культуры Индии акбаровского времени характерно господство идей синтеза моментов двух основных культур -- мусульманской и индусской. В постройках Фатхпур-Сикри ярко выражены индусские элементы, плоение крыши, индусские декоративные детали в виде перевитых цветочных гирлянд и т. д.; некоторые карнизы украшены фигурами животных, в одной из комнат дворца на стене барельеф, изображающий птиц и зверей, который впоследствии был сбит по приказу Аурангзеба, строго следившего за кораническим запретом изображать живые существа.

Распад Могольской империи начался в XVIII,что означало потерю независимости. Соотношение сил между индийскими государствами и укрепившимися на территории Индии европейскими торговыми компаниями, опиравшимися на мощь своих держав, все время менялось не в пользу Индии. В XVI в. европейцы имели в Индии опорные пункты и склады, в XVII в. -- фактории и поселения, в XVIII в. начали покорение индийских государств. С другой стороны, им противостояла в XVIII в. уже не Могольская империя, у которой они силой и подношениями добивались торговых привилегий, а отдельные государства, боровшиеся между собой и апеллирующие к европейцам за помощью против своих индийских противников.

Еще в XIV-XV вв., когда мусульманские и иные купцы стали вести активную торговлю индийскими товарами и товарами, шедшими транзитом через Индию, на побережье субконтинента было построено множество удобных морских портов. Обилием этих портов среди прочих славился Гуджарат, чьи купцы наладили регулярный контакт со странами южных морей и, кроме всего, способствовали распространению там ислама. Расширение морской торговли было одним из факторов, предопределивших быстрые темпы развития Южной Индии. Именно в это время с юга Индии и через морские порты ее, в том числе и транзитом, из стран южных морей, стали проникать в Европу многочисленные редкие экзотические товары и пряности, столь высоко ценившиеся там. Неудивительно, что вслед за этим в Европе сложилось представление о сказочных богатствах Индии, о ее несметных сокровищах, об 'Индии чудес'. Позарившиеся на эти богатства полунищие, но весьма энергичные и инициативные, гонимые жаждой наживы и подстегиваемые частнопредпринимательским азартом европейские купцы и мореплаватели стали организовывать одну за другой экспедиции в Индию с целью открыть эту богатую страну для европейской торговли. В результате одной из таких экспедиций, как известно, была открыта и Америка. Многие другие достигали Индии.

Достигшие Индии европейцы, прежде всего португальцы, стали на рубеже XV-XVI вв. сосредоточивать в своих руках контроль за торговыми путями и торговлей, затем строить многочисленные склады и фактории, создавать новые поселения и порты, даже активно вмешиваться в политическую борьбу местных правителей. Вслед за португальцами в этом районе мира появились голландцы, которые вскоре, однако, сконцентрировали свои усилия на эксплуатации ресурсов богатой пряностями так называемой Голландской Индии, т.е. островов Индонезии. После этого пришла очередь французов и англичан, не считая остальных, занимавших более скромные позиции. Началась эпоха колонизации Индии и прилегающих к ней районов Азии.

Для самой Индии эта эпоха совпала с периодом короткого расцвета и быстрого упадка, а затем и развала империи Великих Моголов, в качестве наследников которых и претендентов на сильную власть выступило сразу несколько государств. Одной из них была держава маратхов, где в начале XVIII в. власть попала в руки так называемой династии пешв (пешвы были вначале первыми министрами в государстве Шиваджи и его потомков, затем взяли власть в свои руки). Маратхи питали честолюбивые замыслы занять трон в Дели и, пожалуй, имели для этого определенные основания. Их армия была одной из лучших в Индии, само имя маратхов наводило страх и ужас и обращало в бегство многих. Но как раз тогда, когда казалось, цель вот-вот будет достигнута, с севера в Индию вторгся иранский Надир-шах, который в 1739 г. разгромил войско маратхов (именно их войско, а не войско Моголов, которые в это время вообще уже не могли выставить сколько-нибудь боеспособную армию), разграбил Дели и увез в Иран веками копившиеся сокровища казны, включая драгоценности падишахов. Попытки оправившихся от поражения маратхов повторить поход на север натолкнулись на встречные экспедиции в Индию Ахмад-шаха дурранийского, который в 1739 г. был в Индии вместе с армией Надира и затем решил, став независимым и могущественным правителем, исполнить то, чего не сумел сделать в свое время Надир, т.е. завоевать слабую и раздираемую распрями богатую Индию. Однако пять походов Ахмад-шаха (1748-1758) не принесли ему успеха, причем главной причиной было героическое сопротивление стоявших у него на пути сикхов, то и дело перерезавших коммуникации и ослаблявших армию. Тем не менее в битве с маратхами Ахмад-шах, как и прежде Надир, вышел победителем, после чего надежда маратхов на трон в Дели была окончательно похоронена.

Словом, уже с конца XVII в. и особенно в XVIII в., ознаменовавшемся развалом империи Моголов, англичане явно стали выходить на первое место среди колониальных держав в Индии, оттеснив и всех тех, кто претендовал на наследство Моголов в самой этой стране. Имея значительные позиции в ряде районов Индии и постоянно укрепляя их, действуя традиционным методом 'разделяй и властвуй', англичане не очень-то церемонились в средствах. Они вмешивались в политические распри, подкупали своих ставленников и помогали им захватить власть, обязывая после этого выплачивать астрономические суммы компании. Налоговый гнет в Бенгалии, где позиции англичан в XVIII в. были всего прочнее и откуда они, по существу, и начали свое завоевание Индии, был особенно тяжелым, порой невыносимым. Компания добилась у правителя Бенгалии важных привилегий, включая освобождение от торговых пошлин, что поставило англичан и действовавших по их поручению индийских и иных купцов в привилегированное положение. По некоторым данным, за период 1757- 1780 гг. Англия вывезла из Индии почти безвозмездно в виде товаров и монеты 38 млн. фунтов стерлингов - немалую по тем временам сумму. А когда энергичный новый правитель Бенгалии Мир Касим (кстати, обязанный своей должностью поддержке англичан) попытался было ценой неимоверных усилий выплатить свой долг компании и затем ликвидировать предоставленные ей привилегии, компания сумела разбить его армию и заменить его самого более покладистым правителем.

Завоевание Индии англичанами привело к решительной ломке ее традиционной структуры, причем сразу в нескольких весьма важных аспектах. Богатые доходы, прежде оседавшие в хранилищах султанов и князей и тратившиеся на престижное потребление ими самими и их окружением, теперь в основном шли в казну компании и в немалом количестве вывозились метрополию. Сокращение престижного потребления вызвало кризис в работавшем на него ремесленном производстве высшей квалификации. Многие лучшие мастера лишились работы, стали разоряться, что не могло не отразиться на общем постепенном упадке высокого стандарта индийского ремесла. К этому стоит добавить, что с начала XIX в. Индию стали наводнять дешевые английские ткани промышленной выделки, ввоз которых подорвал позиции еще одной большой группы ремесленников - всех тех, кто так или иначе был связан с производством и продажей индийских тканей.

Наряду с этим, вмешавшись в традиционные формы земельных отношений в Индии, англичане закрепили за индийскими заминдарами статус земельных собственников. Правда, статус этот не был надежным: если заминдар не сдавал в казну строго установленного с его земель налогового сбора, он легко мог лишиться своего владения, продававшегося в этом случае буквально с молотка в руки того, кто брался регулярно вносить в казну компании указанную сумму. Таким образом, заминдары были в Индии своего рода посредниками-откупщиками, напоминавшими мультазимов на мусульманском Ближнем Востоке. Впрочем, заминдары в Индии были не везде. На некоторых недавно присоединенных землях, в частности в Майсуре, право на землю было признано за полноправными общинниками (система рай-ятвари), в Доабе и Пенджабе - за общиной в целом (система мауза-вар). Но в любом случае приход англичан был силовым вмешательством в традиционно сложившиеся земельные отношения, которые привычно исходили из того, что определенные, пусть неодинаковые, права на землю есть у всех - и у казны, и у князя, и у джагирдара, и у заминдара, и у общины, и у общинников определенных категорий. Вмешавшись со своими европейскими мерками и представлениями, англичане отчасти нарушили стабильный баланс отношений, причем это не могло не сказаться на состоянии традиционной индийской структуры в целом.

Правда, на смену традиционным шли новые формы отношений. Индия активно включалась в мировой рынок, втягивалась в международные торговые связи. Англичане строили здесь железные дороги, налаживали регулярную почтовую связь, возводили промышленные предприятия, создавали колониальную бюрократическую администрацию, весьма отличную от существовавшей там прежде. С одной стороны, это вело к колонизации страны, к превращению ее в аграрно-сырьевой придаток Англии, к налоговому гнету, разорению ремесленников и крестьян, к страданиям многих людей. С другой - этот болезненный процесс активно способствовал развитию страны, знакомил ее с новыми формами связей и отношений, с производством машинного типа, с основами науки и техники. Англичане и особенно английский язык стали служить чем-то вроде интегрирующего начала, помогающего сплачивать говорящую на разных языках страну в нечто единое и цельное. А это, в свою очередь, с XIX в., особенно со второй его половины, стало основой для становления национального самосознания в Индии, для развития национальных движений.

С завоеванием Индии англичанами изменилось не только политическое, но и экономическое положение страны. В отличие от прежних завоевателей, которые оседали здесь и ассимилировались с местным населением, Англия, вставшая на путь капиталистического развития, рассматривала Индию как арену для извлечения богатств, вывозившихся затем в метрополию. Как ни менялись методы британской эксплуатации Индии, эта страна всегда оставалась для колониальных властей придатком метрополии.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Мусульманское правление отличалось от других уровнем ассимиляции и синкретизма. Они не только сохраняли свою идентичность, но ввели правовую и и административную систему, что повлияло на социальное поведение и этику. Это был сложный процесс, но в результате мусульманская община Индии приобрела уникальный опыт существования в меньшинстве, без утраты идентичности, но и без потери связей с другими.

Влияние ислама на индийскую культуру было невероятным. Это было постоянным влиянием во всех областях -- языке, одежде, кухне, всех видах искусства, архитектуры, планирования городов, обычаях и ценностях. С другой стороны, язык мусульманских захватчиков изменился под влиянием языков местного населения, они перешли на Урду, который использует арабский шрифт и довольно много персидских слов. Эти языки также известны как Хиндустани, в это группу входит и Хинди, и Урду, два главных языка Южной Азии.

Мусульманское правление также привело в урбанизации и росту городов, что было вызвано ростом торговли от Марокко и до Индонезии. Эти изменения акцентировались на на меркантелизме и торговле связанной с сильной государственной властью, что привело к трениям с мнение жёстким укладом сельской жизни, господствовавшим в Индии.

Культура средневековой Индии складывалась на стыке самых разнообразных религиозных, бытовых, этнических традиций, которые она переплавила в своих недрах, дав начало неповторимому по многоликости феномену индийского межнационального синкретизма. При этом не терялась опора на богатейшие традиции древности, которые продолжали питать культуру своими соками. «Страной чудес» называли Индию познакомившиеся с ней впервые в XV в. европейцы. Посетивший в 1469 г. страну русский путешественник Афанасий Никитин был поражен великолепием дворцов и храмов.

Однако процесс притирания индусской и мусульманской культур не всегда шел гладко, что нередко определялось личными симпатиями правителей. Вместе с тем веротерпимость, столь свойственная индийцам, оказала свое благотворное влияние на мусульманских завоевателей страны. Лишь в Позднее Средневековье вместе с ростом общеполитической нестабильности, обусловленной интенсивным проникновением в страну англичан, все чаще вспыхивали конфликты на почве религиозных и этнических противоречий, все более предавались забвению лучшие традиции культурной консолидации, яркий образец которых оставила эпоха Акбара.

Список используемой литературы

1. История Индии в средние века.- / Отв. Ред.Л.Б. Алаев, К.А. Антонова, К.З. Ашрафян.- М.-1968

2. Антонова, К.А. История Индии/ ред. Бонгард-Левин, Т.Т. Котовский ( Краткий очерк). Изд. «Мысль»; М.- 1973. - 557с, [1] c., [9] л.ил.

3. Луния Б.Н. История индийской культуры с древнейших времен и до наших дней. Изд. Иностранной литературы, М.: - 567 с.

4. Горев А.В. Махатма Ганди. - М.: Междунар. Отношения, 1984. - 320с., ил.

5. Бонгард - Левин, Г.М. Индия в древности / Бонгард - Левин Г.М.; Ильин Г.Ф. М., Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1985. 758с; ил.

6. Неру Д. Открытие Индии.Кн.2.Пер. с анг. - М.: Политиздат, 1989. - 507с.: ил.

7. Ванина Е.Ю. Средневековое ремесло Индии XIII - XVIII вв. - М.: «Наука», Главная редакция восточной литературы, 1991. - 212с.

8. Кудрявцев М.К. Кастовая система в Индии. - М.: Наука. Издательская фирма «Восточная литература», 1992.- 264с.

9. Гнедич П.П. Всемирная история искусств. - М.: Современник, 1996. - 496с.: ил.

10. Народы и религии мира : Энциклопедия/ Гл.ред. Тишков, Редкол.: О.Ю.Артёмова, С.А. Арутюнов, А.Н. Кожановский и др.- М.: Большая Российская энциклопедия, 2000. - 928с.: ил.

11. Васильев Л.С. История Востока: в 2т. Т.1: Учеб. По спец. «История». - 2-е изд., испр. и доп. - М.: Высш. шк., 2001. - 512с.

12. Фишер Роберт Е. Искусство буддизма - М.: Слово/ SLOVO, 2001. - 224 с., ил. ( Большая библиотека « Слова»).

13. Большой Энциклопедический словарь: философия, социология, религия, эзотеризм, политэкономия / Главн. Науч. Ред. и составитель С.Ю. Солодовников. - Мн: МФЦП, 2002. - 1008с.

14. Берестен, Валери. Империя Великих Моголов / Валери Берестен; пер.с фр. Н. Григорьевой. - М.: АСТ: Астрель, 2005. - 160с.: ил.

15. Васильев Л.С. История религий Востока. Учеб. пособие. для ВУЗов. - 8-е изд. - М.:КДУ, 2006. - 704с.

16. Азия и Африка сегодня: ежемес. Журн. / гл.ред. А.М. Васильев/ РАН, - М., 2011

ref.by 2006—2019
contextus@mail.ru