Рефераты - Афоризмы - Словари
Русские, белорусские и английские сочинения
Русские и белорусские изложения
 

Родильно-крестильный обряд как один из основных элементов семейной обрядности

Работа из раздела: «Культура и искусство»

/

Министерство культуры Российской Федерации

Федеральное бюджетное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

«Алтайская государственная академия культуры и искусств»

Факультет художественного творчества

Кафедра художественной культуры и декоративно-прикладного творчества

Курсовая работа

по дисциплине «Теория и история народной художественной культуры»

«Родильно-крестильный обряд как один из основных элементов семейной обрядности»

Выполнила: Цвахина Г.В.

Научный руководитель: Михайлова Е.В.

Барнаул 2013

Содержание

Введение

1. Теоретические аспекты изучения родильно - крестильного обряда

1.1 История изучения обрядов, связанных с рождением ребенка

2. Структура родильно - крестильного обряда

2.1 Представления, связанные с актом рождения ребенка

2.2 Обряд крещения в народной культуре

Заключение

Список литературы

Введение

Необходимо отметить, что под терминами «родильный обряд» или «родильно-крестильная обрядность» скрывается весь комплекс обычаев и обрядов, связанных с появлением ребенка и первым годом его жизни. В современной традиции существует несколько вариантов классификации родильных обрядов, и нам кажется наиболее удачным разделить весь комплекс.

Роды издревле считались процессом мистическим. Считалось, что в момент рождения нового человека грань между потусторонним миром и миром людей так тонка, что беспрепятственно пропускает через себя всякую нечисть. Верили, что помешать этому могут только особые сакральные слова и ритуалы.

К тому же, беременность и роды были для женщины своеобразной инициацией: давая жизнь новому существу, она сама переставала существовать как просто женщина и возрождалась уже как плодородная мать.

Начинался совершенно новый этап в ее жизни, и это начало было магическим, отчасти языческим, но обильно сдобренным христианской символикой. Вот почему еще в середине прошлого века роды в крестьянских семьях превращались в настоящий обряд, который длился не один день.

Актуальность исследования. Российское общество, находясь в начале ХХI столетия, переживает новый этап культурной революции, характеризующийся как технико-интеллектуальный, в котором происходящие изменения сильно отличаются по своим масштабам и динамизму от всех предыдущих этапов развития человеческой цивилизации.

Изучение материнства и материнского поведения имеет давние традиции. Многие ученые неоднократно подчеркивали важность таких исследований. Так, Б. Бернс в предисловии к книге «Разные лики материнства» пишет: «Если мы хотим понять детское развитие и убеждены, что ранние годы важны для жизни ребенка, тогда, вероятно, важно исследовать наши представления о матери. Если мы хотим понять развитие человека, тогда материнство, конечно, - важная область исследований».

Счастье материнства, как жизненная ценность, формируется в результате глубокого осознания и осмысления задач женщины - матери на данном этапе. Если же у женщины - матери нет этого осознанного принятия материнства, и она пройдет не добросовестно и не качественно этот этап своего личностного роста, то сформируется искаженное счастья, которое потом превращается в несчастье, выраженное в духовном отчуждении своего дитя. В таком случае этап материнства - самодостаточности может для нее не наступить вообще никогда.

Родильно - крестильный обряд продолжает свое существование в наши дни, пусть и в сильно измененном виде. Как это ни парадоксально на первый взгляд, в нем можно достаточно явственно увидеть преемственность по отношению к родинам в традиционной культуре: всевозможные инновации и модификации, как правило, затрагивают лишь поверхностные уровни ритуала (относящиеся к плану выражения), в то время, как глубинные, содержательные схемы отличаются поразительной устойчивостью и единообразием.

Степень разработки проблемы. Следует отметить, что обобщающих работ по семейной обрядности русского этноса чрезвычайно мало, а известный очерк по данной тематике, содержащийся в книге «Этнография восточных славян» не может рассматриваться как всеобъемлющее исследование.

Хотя интерес к родильным обрядам и верованиям сильно возрос, наиболее полным русскоязычным исследованием в данной области является монография «Дети в обычаях и обрядах народов зарубежной Европы», К.К. Логинов «Семейные обряды и верования русских Заонежья».

В настоящее время, большинство публикаций, связанных с рождением ребенка у русских посвящено изучению местных традиций, и лишь отдельные исследования рассматривают родильные «чины» в общерусском контексте. Наиболее полным региональным исследованием родильно-крестильной обрядности можно считать книгу К.К. Логинова «Семейные обряды и верования русских Заонежья».

Материалы по родильно-крестильным обрядам наиболее полно представлены архивными записями, поскольку полевые исследования чаще всего представляют собой рудиментарные элементы некогда богатой традиции.

Однако в отдельных регионах России родильная обрядность сохранилась достаточно хорошо и материалы, собранные там, представляют интерес для исследователя.

Цель. Целью курсовой работы является изучение родильно - крестильного обряда.

Задачи:

1. Рассмотреть историю изучения обрядов, связанных с рождением ребенка.

2. Изучить структуру родильно - крестильного обряда.

Объект. Семейная обрядность.

Предмет. Особенности родильно - крестильного обряда как один из элементов семейной обрядности.

Для решения поставленных в исследовании задач использовались следующие методы: теоретический анализ исторической, этнографической, литературы; методы конкретизации, систематизации и классификации.

Гипотеза. В ходе изучения работы мы видим, что ожидание и рождение ребенка, крещение - все эти события сопровождались многочисленными обрядами, поверьями. Исходя из этого, мы видим - какое сакральное отношение имели эти события.

И сейчас мы можем говорить с большой уверенностью, что ожидание ребенка для каждого из нас - это ожидание чуда! И мы видим, что, большую роль в обществе продолжают играть дошедшие до нас родильные обряды, хоть они и дошли до нас в измененном виде, так как традиционная структура родильных обрядов русского населения подверглась трансформации. Исходя из этого, можно сказать с уверенностью - обряды, связанные с появлением ребенка и первым годом его жизни будут сопровождать человечество на протяжении всего его существования

1. Теоретические аспекты изучения родильно - крестильного обряда

Прежде, чем перейти к рассмотрению родильно - крестильному обряду как к одному из основных элементов семейной обрядности, необходимо определиться с основными категориями данного исследования - понятиями «обряд», «рождение», «поветуха», «родины», «куувада», «имянаречение», «крещение», «крестные родители», «бабкина каша».

Обряды являются неотъемлемой частью языка и народной культуры. Исторически праздники, обычаи, обряды всегда выступали как специфические характеристики этнической общности. Время вносило определенные изменения в эту сферу народной культуры, хотя для обрядов в целом характерны медленный темп изменений, консервативность, традиционность, сильная преемственность. Обряды как определённый значительный пласт духовной культуры народа обнаруживали сильное переплетение стадиально-различных, неадекватно преломляемых представлений, отражающих в своеобразной художественной зрительно-эмоциональной форме важные воззрения.

Следует отметить, вслед за Ю.Г. Кругловым, что некоторые виды обрядового фольклора в историко-мировоззренческом плане восходят к древнейшим формам словесного творчества, их появление было вызвано практическими потребностями. «И в дальнейшем, на протяжении многовековой истории, обрядовый фольклор (так же, как и магические действия) был непосредственно связан с хозяйственной деятельностью человека, с общественной жизнью и бытом, выражал отношение народа к окружающей его действительности».

Каждый человек незаметно для себя проходит жизненный круг. Василий Белов, в книге «Лад» (очерки о народной эстетики) пишет, что «младенчество, детство, отрочество, юность, молодость, пора возмужания, зрелость, старость и дряхлость сменяют друг друга так же естественно, как в природе меняются времена года». Ритмичность сопровождала человека на всем жизненном пути. Всему в природе было свое время и свой срок, каждая пора жизни имела свои прелести и достоинства. Последовательно нарастала мера ответственности перед сверстниками, перед братом и сестрой, перед родителями, перед всей семьей, деревней, светом. В этом была основа воспитания. Веками складывалась семья, веками формировались семейно-бытовые обряды, со временем укрепившиеся в сознании народа как необходимый ритуал. События в жизни человека, с которыми связаны семейно - бытовые обряды, происходят только один раз. Отсюда пословицы: «Один раз мать родила, один раз и умирать», «Что не родится, то и не умирает». При рождении человека совершаются родильные обряды, а после смерти - похоронные. Родовой - крестильный обряд является, пожалуй, одним из основных обрядов.

При этом обрядовая поэзия, объединившая разнообразные жанры, включает в себя от самых малых произведений, состоящих из нескольких строк, до сложных, поэтических творений. Объединяющими факторами для всего разнообразия произведений является их неразрывная связь с обрядами и стремление при помощи магической силы слова повлиять на природу, окружающую среду и будущее, подчинить их себе. Функциональные цели обрядов отражаются не только в самих текстах, но и в их поэтических особенностях и структуре.

Наиболее распространенными были обрядовые комплексы, связанные с жизнью человека (бытовые) - рождение, именование, инициация, свадебный обряд, похороны, и обрядовые комплексы, связанные с физическим, моральным состоянием человека и со всем, что живёт в его доме (заговоры).

Система семейной обрядности является одной из наиболее архаичных в устном народном творчестве. Она зарождалась в момент, когда человек начинал осознавать свое место в мире, наблюдая за изменениями в жизни и жизни окружающих, видя определенную цикличность и повторяемость в смене поколений [5, с. 21].

В архаический до славянский и праславянский период ритуально-обрядовая система, связанная с рождением, была очень разнообразной и включала много этапов. Некоторые из них в ходе исторического развития отжили, другие значительно видоизменились, потеряв свое первоначальное значение.

Рождение - появление человека на свет.

Рождение детей осознавалось в русской деревне как главная цель брака и главное предназначение женщины.

Важность деторождения определяла создания семьи: свадьба буквально насыщена действиями продуктирующего характера и пожеланиями многодетности. Такие же пожелания: «Дай Бог Вам, Иван Иванович богатеть, А Вам, Марья Ивановна, спереди горбатеть» (т.е. беременеть.-Авт.) были обычными в приветствии молодых супругов, и как каждое специальное сказанное слово (доброе, «лихое»), несло элемент магии [2, с.486-487].

Повитуха, повивальная бабка, приемница, пупорезка, пуповязница; серб. бабица, - женщина, принимающая роды. Одна из древнейших отраслей народной медецины, оставалась чрезвычайно распространённой до возникновения акушерства, как точной науки. На Руси было принято, чтобы повитуха была вдовой. Иногда это занятие было наследственным, подчас совмещалось с ролью знахарки. Повитуха являлась главным персонажем родильного обряда, также руководила всей внецерковной частью обряда крестин ребенка [7].

Родины - серия ритуальных действий, проводившихся во время родов и в первые месяцы жизни ребёнка.

Родильные обряды основывались на древних мифологических представлениях о сущности новорожденного и сочетались с практическим опытом и медицинскими знаниями, передаваемые из поколения в поколение.

Кувада (от французского couvade - высиживание яиц) - обычай демонстрации отцом своей причастности к рождению ребенка, возникший по наиболее обоснованному мнению в эпоху перехода от материнского к отцовскому счету родства (Тэйлор Э.Б. Первобытная культура / Предисл. и примеч. А.И. Першица. М. 1989. С. 511).

Имянаречение. Сразу после рождения ребенка повитуха его мыла и при этом три раза говорила: «Матушка Богиня Рось, небесная Богородица, своего сына Тарха -Даждьбога мыла да парила и тебе чадо божье (имя реч.) водушки оставила». Чтобы ребенка не сглазили, первый раз его надо мыть в воде, забеленной молоком матери.

После этого отец с матерью на десятый или двенадцатый день исполняли обряд Наречения новорожденного детским именем.

Крещение - православный обряд введения новорожденного в христианскую общину. Таинство крещения с точки зрения Православной Церкви снимает с ребенка первородный грех, вводит его в духовную жизнь, приобщает к Иисусу Христу.

Кроме того, акт крещения, во время которого ребенка нарекали именем, являлся также и юридическим актом оформления рождения ребенка. Повитуха передавала ребенка крестным родителям перед отъездом в церковь для совершения таинства крещения со словами: «Даем вам некрещеное, принесите нам крещеное».

Крестные родители (духовные родители ребенка) - должны были отвечать за его нравственное развитие, оказывать ему помощь в трудных жизненных обстоятельствах. Крестники же, в свою очередь, должны были проявлять к ним такую же заботу, уважение и почтение, какое они проявляли по отношению к своим физическим родителям.

Особую роль в родинах и крестинах играла и каша, которую варила бабка-повитуха и приносила роженице в дом. Все присутствующие оспаривали право разбить горшок с кашей. Бабкина каша (кутья) отличается от постного колива (сочива), подаваемого в Рождественский или Крещенский сочельники тем, что она «богатая», то есть скоромная, сытная и питательная. Это было главным блюдом на столе, им угощались, сытно ели, в отличие от колива, которое лишь вкушали по щепотке или по чайной ложке. В отличие от обычной каши крестильную готовили на молоке, даже крупу замачивали в молоке [8].

1.1 История изучения обрядов, связанных с рождением ребенка

родильный обряд крещение православный

Безусловно, обрядово-магическая деятельность сочеталась с рациональными действиями, основанными на народном практическом опыте и медицинских знаниях, передаваемых устно из поколения в поколение.

Распространены были и различные рукописные травники. В XVI-XVII вв. появляются переводные травники и лечебники, целые разделы которых посвящены родам и лечению младенцев. Однако говорить о каком-либо распространении специальной акушерской или педиатрической помощи еще рано. До XVIII в.даже в высших слоях городского населения сохранялись как традиционные способы принятия родов и ухода за новорожденным и матерью, так и многие обрядовые традиции. Основное отличие родовспомогательной практики у разных слоев населения заключалось главным образом в материальных возможностях в обеспечении необходимого ухода [2, с. 485] .

Бесплодие воспринималось людьми того времени как несчастье для семьи и позор для женщины, особенно в среде боярства и, конечно, в царской семье. Малейшее подозрение в неспособности дать стране наследника лишало претендентку шансов на царскую корону, а затянувшееся бесплодие грозило несчастным женщинам пострижением в монастырь. Религиозное мышление средневековья причину всех бед человеческих усматривало в Божьем наказании и соответственно возможность избавления от них видело в снискании Божьей милости. Поэтому для обретения 'чадородия' женщины прежде всего прибегали к средствам, рекомендуемым церковью. Согласно историческим преданиям, великий князь Василий III, царь Иван Грозный и его старший сын Иван были зачаты и, более того, обрели жизнеспособность по молитвам и обетным богомольям их родителей, вместе с которыми о рождении наследников молился и весь православный народ [2, 485 - 486]. В XVIII в. постепенно меняется и положение женщин в обществе, и отношение к врачебной деятельности. Но врачей-специалистов в то время было мало, и реально помощь при родах даже в городах по-прежнему оказывали повивальные бабки. В середине XVIII в. по распоряжению Сената в Москве и Петербурге были основаны первые школы 'бабичьего дела' для подготовки квалифицированных повитух. По окончании школы они получали специальное разрешение на акушерскую практику. К концу XIX в. таких школ в России было 35. Постепенно родовспоможение в городах переходило к профессиональным медикам. Вместе с традиционной практикой исчезает и нераздельно связанный с ней обрядовый комплекс, хотя отдельные его элементы сохраняются в быту горожан, особенно в небольших городах, даже в начале XX в.

Важность деторождения определял во многом обрядовый характер традиционного ритуала создания семьи: свадьба буквально насыщена действиями продуцирующего характера и пожеланиями многодетности. Такие же пожелания: 'Дай Бог Вам, Иван Иванович, богатеть, а Вам, Марья Ивановна, спереди горбатеть' (т.е. беременеть.) были обычными в приветствии молодых супругов, и как каждое специально сказанное слово (доброе или 'лихое') несло элемент магии.

Приметы. При довольно ровном отношении и любви к детям в русских семьях все-таки больше ждали рождения мальчиков. У крестьян это было вызвано в первую очередь хозяйственно-экономическими причинами, а родовитые родители хотели иметь сыновей - наследников рода. К тому же девочке нужно было готовить приданое, а после выхода замуж она отделялась от родителей и им не приходилось ждать от нее помощи под старость После этого отец с матерью на десятый или двенадцатый день исполняли обряд Наречения новорожденного детским именем [6, с.4]. Поэтому существовало множество примет связанных с определением пола будущего ребенка. Например: по внешнему виду беременной (по форме живота, цвету сосков, пятнам на лице, а также потребностям в еде). Нельзя было сидеть на камне - роды будут тяжелые, шагать через веревку - ребенок в пуповине запутается, шагать через коромысло - ребенок будет горбатым, толкать кошек и собак - у новорожденного будет 'собачья старость', щетинка на коже и т.д. Она не должна была целовать покойника, прощаясь с ним, и даже провожать гроб до кладбища. Если же этого нельзя было избежать, ей следовало принять предохранительные меры - положить под мышку хлеб (Пермская губерния - На путях... С. 279), расстегнуть ворот рубашки и таким образом избежать тяжелых родов (Яковлев Г. С. 309) [2, 488] .

Отношение к беременной.

Особенно внимательно относились к перворожающей женщине. Свекровь, заставляющая молодую беременную сноху выполнять тяжелую работу, могла подвергнуться публичному осуждению односельчан .

Не меньшую опасность для нормального течения беременности представляла также возможность порчи и похищения или подмены еще не родившегося ребенка нечистой силой. Выкидыши объясняли как порчей будущей матери, так и ее каким-либо греховным проступком. Поэтому на всем протяжении беременности она должна была особенно усердно прибегать к средствам христианской защиты: регулярно креститься, читать молитвы, причащаться (желательно не один раз). Кроме обычных канонических молитв, которые помогали во всех случаях жизни, существовали и особые молитвы. Так, в Пудожском уезде Олонецкой губернии с момента шевеления ребенка женщины начинали каждый вечер читать следующую молитву: 'Рождество Богородицы, жена Мироносица, зародила неведомо и разроди неведомо. Милосливая пресвятая Богородица, не оставь, не покинь меня грешную, потерпи моим грехам', сопровождая чтение тремя поклонами (Харузина, 1906, С. 88) [2, 488] . Ни в коем случае беременная женщина не должна была работать в большие религиозные праздники: запрет этот касался всех, но будущие матери особенно строго выполняли церковное установление, поскольку верили, что совершенный ими грех пагубно отразиться на ребенке [2, 488] .

Даже для многорожавших деревенских женщин роды были опасны и к ним следовало определенным образом подготовиться. Физиологическая, т.е. материальная природа родов была очевидна для деревенских жителей. Однако рождение человека, по их мнению, имело и мистическое содержание. По убеждению верующих вся жизнь человека - постоянное противоборство 'чистых' и 'бесовских' сил за его душу, начинающееся с первого его вздоха на Земле и даже в утробе матери. Особенно опасным казался сам момент появления на свет, так как кроме ангела, присутствующего при родах и помогающего матери и ребенку, одновременно 'злой дух старается' и тяжелые роды часто объясняли 'шалостями сатаны'. Поэтому для обеспечения нормального протекания родов и сохранения жизни и своей, и ребенка необходимо было прибегать к различным средствам христианской защиты [2, 488].

В последние сроки беременности, желательно перед самыми родами, женщины считали нужным покаяться и причаститься. Прежде всего это исключало страшную опасность умереть скоропостижно без принятия этих таинств. Женщины молились св. вмч. Екатерине и Варваре, так как те 'сами трудились родами', св. Анастасии узореши-тельнице - так как в ее власти было 'разрушать узы', св. Иоанну Богослову, который, по преданию, помог родить встретившейся ему на дороге женщине. Молились св. Анне - матери девы Марии и, конечно, самой Богородице, которая, как верили женщины, незримо приходит к призывающим ее роженицам. Среди чудотворных икон Богородицы особая помощь приписывалась иконе Феодоровской Божьей Матери.

Родильные обряды. Начавшиеся роды тщательно скрывали. Боялись не только намеренного сглаза или порчи. Говорили так: 'сколько человек знает о родах, столько будет потуг'. Особенно неблагоприятно на течение родов сказывалось знание о них молодых девушек и старых дев.

Среди многочисленных магических средств, способствующих нормальному процессу родов, основное место занимали действия, совершавшиеся по принципу подражательной магии. Считая, что 'всякая замкнутость мешает быстроте родов', развязывали все узелки не только на одежде роженицы, но и у всех домочадцев; распускали роженице волосы, раскрывали все двери, ворота, печные заслонки, шкафы, сундуки. В критических ситуациях обращались к священнику с просьбой раскрыть 'царские врата' в церкви. На подражательной магии основаны такие действия роженицы как проползание под столом, между ног мужа, под дугой, имитирующие рождение. Магия действия усиливалась и словесными приговорами. Так например, роженицу поили водой, которой обмывали куриное яйцо, приговаривая при этом: 'Как курица яичко скоро сносит, так бы и раба Божья (имя) скоро распросталась' [2, 490] .

Большой интерес представляют и известные в родовспомогательной практике русских обряды, связанные с верой в то, что присутствие мужа или его определенные действия во время родов облегчают страдания жены и ускоряют роды. Эти действия генетически связано с древним обычаем кувады. В наиболее полном и характерном для кувады виде эти обычаи еще в конце XIX - начале XX в. существовали в Смоленской губернии. По описаниям очевидцев, муж во время родов жены, изображая родовые муки, стонал, кричал и 'доводил себя до того, что бледнел как полотно и чернел как чугун'. По убеждению крестьян, муки жены могли переходить на него и в результате специальных наговоров знахарок или заблаговременных действий жены [2, 491] .

Так, для облегчения будущих родов невеста во время венчания, в тот момент, когда священник обводил ее вокруг аналоя с женихом, должна была сказать: «Мне приносы (родить), а мужу мучиться» (Вологодская губерния) или в первую брачную ночь расстегнуть мужу пуговицу (Пермская губерния). С тем же обычаем связано и встречающееся у русских обыкновение во время родов надевать на мужа юбку родительницы, повязывать ему голову платком жены или заставлять дуть в бутылку (этот прием обычно применялся для вызывания потуг у роженицы). Считалось также, что прикосновение мужа или использование его вещей оказывает роженице помощь. Мужу рекомендовалось поцеловать жену во время схваток, дать ей воду изо рта, держать ее на коленях. От сглаза, который мог быть причиной трудных родов, роженице следовало утереться мужниной шубой.

На облегчение родов были направлены и действия с предметами домашнего обихода, имеющими устойчивое сакральное значение. Обычно эти действия сопровождались молитвой. Роженицу 'поили с углей' - т.е. давали ей воду, в которую были опущены заранее собираемые выскочившие из печи угли; брызгали на нее водой, которой обмывали три камушка из трех бань.

Роды чаще происходили вне жилого помещения - в хлеву, в овине или по наиболее распространенной и древней традиции - в бане. Особенно строго следили за этим в среде старообрядцев. В XVI-XVII вв. даже русские царицы, как и крестьянки XIX в., перед родами удалялись в 'мыльню' [2, 491] .

Рожали русские женщины лежа, иногда и стоя. Во время схваток их часто водили до тех пор, пока не показывалась головка ребенка. Для вызывания потуг роженицу поили сажей, мыльной водой, заставляли глотать волосы, а также делали ей массаж живота.

Присутствие повитухи на родинах.

Успешное прохождение родов во многом зависело от умения повивальной бабки. Деревенская повитуха занималась не только принятием родов, она выполняла и первые послеродовые процедуры над ребенком и роженицей, сопровождая их необходимыми магическими действиями. Это были: обрезание пуповины, действия с последом, купание ребенка и роженицы. Повитуха была единственной помощницей при родах в деревенском доме (Листова, 1989. С. 144-149). К акушеркам, появившимся в деревне в конце XIX в., крестьяне обращались крайне редко. Это объяснялось рядом причин. Для крестьянина акушерка была 'барыней' или 'барышней', и потому роженица и вся ее семья испытывали перед ней стыд за свою бедность, беспорядок в доме. Повивальная же бабка была 'своя' и потому понимала все трудности крестьянской жизни, особенно во время болезни хозяйки. Многие религиозные крестьяне считали грехом применение акушерских инструментов. Но самым главным аргументом в пользу повитухи была воспитанная веками уверенность в ее знании всех необходимых рациональных и магических приемов, что положительно влияло на психологическое состояние роженицы. Облегчение приносила и ласковая, успокаивающая и одновременно подбадривающая манера обращения бабки с испытывавшей родовые муки женщиной. Кроме того, эти деревенские лекарки знали и некоторые приемы для облегчения родов, вплоть до ручного поворота плода, применяли массаж и лекарственные травы, в основном кровеостанавливающего характера [2, 491 - 492] .

Одна из основных задач повивальной бабки - защита матери и ребенка от нечистой силы. Для этого они широко пользовались христианской атрибутикой охранительного характера - ладаном, святой водой.

Заговоры повитух обычно включали обращение к различным святым и Богородице. Но главной своей покровительницей и помощницей они считали 'бабушку Соломониду. В иконописном сюжете Рождества Христова она изображалась обычно в белых одеждах, приготовившаяся обмывать младенца Христа. По наиболее распространенной у русских традиции повитуха жила или находилась большую часть времени у роженицы в течение трех дней. Основной ее обязанностью в то время было купание матери и ребенка, а также надзор за тем, чтобы их никто не испортил. Кроме того, в случае необходимости она оказывала и практическую помощь: могла подмести полы, подоить корову, приготовить обед, что давало возможность роженице отдохнуть после родов.

В отношениях крестьян к повивальным бабкам большую роль играла вера в магическую связь между ними и принятыми ими детьми. Это определяло выбор повитухи, личные качества которой, поведение, возраст должны были соответствовать определенным требованиям. Повитухой могла быть только пожилая женщина (у нее уже не должно быть месячных очищений), безупречного поведения, т.е. «не замеченная в неверности мужу».

В некоторых местах считали, что повивать могут лишь вдовы.  Пребывание повитухи в доме у роженицы требовало, по представлениям крестьянства, обязательного последующего очищения (обряд «размывания рук») совершающегося, по наиболее распространенной традиции, на третий день после родов. Суть обряда такова: водой, в которую часто добавляли различные, имеющие определенную смысловую нагрузку предметы, мать и бабка поливали троекратно друг другу на руки и взаимно просили прощения. Исполнение этого обряда давало частичное очищение роженице и позволяло повитухе идти принимать следующего ребенка [2, 493].

Первая забота повитух при рождении определить, все ли в порядке у новорожденного и по возможности постараться исправить недостатки. Для этого она поправляла ему ручки, ножки, легко сжимала головку с тем, чтобы та стала круглее; если не устраивала форма носа новорожденного - сжимала его пальцами и т.д. [2, 497].

Повивание детей можно рассматривать как профессиональное ремесло. За свой труд повитуха получала вознаграждение, обязательность которого гарантировалась этическими нормами деревни.

По наиболее распространенной у русских традиции оплата труда повитухи складывалась из индивидуального вознаграждения, получаемого от роженицы (в него обычно входили предметы, символизировавшие очищение - мыло, полотенце, а также хлеб, со второй половины XIX в. - небольшая сумма денег), и коллективного, собираемого на крестинах.

В русском календаре был один день, в который чествовали повивальных бабок-так называемые «бабины» или «бабьи каши». Он приходился на второй день после Рождества Христова, называемый церковью «Собор Пресвятой Богородицы». Обязанный в древности своим происхождением языческим «рожаницам» (Рыбаков, 1981. С. 469), в 19 в. ни семантически, ни в осмыслении участников праздник этот с древними богинями связан не был [2, 494] .

Наиболее праздничным и обрядово насыщенным он был в Смоленской губернии. В Рославльском уезде бабка к этому дню готовила солидное угощение: колбасы, холодец, жарила картошку, курицу, пекла блины, пироги с кашей. В гости к ней приходили женщины, у которых она 'бабила' в разное время и также приносили угощение, в которое обязательно входила каша. В конце обеда бабка, как и на крестинах, выносила свою кашу, и гости, прежде чем начать ее есть, клали деньги хозяйке дома.

Обряд с последом и пуповиной.

Реальная связь новорожденного и роженицы с пуповиной и последом лежит в основе универсальных представлений о существовании последующей магической связи между ними и убежденности в том, что на здоровье и будущее ребенка можно повлиять через эти предметы. В народной медицинской практике для предотвращения кровотечения пуповину перевязывали. Встречались и иные способы ее обработки. Так, в Пермской губернии многие повитухи 'только дунув и плюнув' растирали конец пуповины между пальцами, одновременно 'специальным нашептыванием' заговаривая кровь. Жители Тарногского уезда Вологодской губернии считали, что пуповину лучше обрабатывать лишь ногтем (по-видимому, производя им обрезание и сдавливание сосудов) и не перевязывать ее, поскольку последнее, по их мнению, приводило к образованию грыжи.

Обрезание и перевязывание пуповины всегда содержало магический элемент.

Так, в Судогодском уезде Владимирской губернии пуповину мальчика обрезали ножом на каком-либо плотницком или столярном изделии, считая, что в этом случае из него вырастет работящий человек и хороший мастеровой. Пуповину девочки обрезали ножницами и так, чтобы она упала на какую-нибудь разостланную женскую работу, например, на начатое шитье. В этом случае из девочки вырастет «домовитая хозяйка и работница». В Смоленской губернии пуповину девочки обрезали на гребенке с тем, чтобы она стала хорошей пряхой, а мальчика - на книге, чтобы в будущем хорошо учился. В Калужской губернии, руководствуясь теми же соображениями, пуповину девочки обрезали на веретене, а мальчика - на колодке, на которой плели лапти.

При перевязывании пуповины к основному перевязочному материалу (обычно использовали «суровую» нитку из льняной кужели) добавляли волосы матери, при этом иногда волосы брали обязательно «из правой косы роженицы», «с правого виска».

В некоторых местах ее сохраняли и использовали в качестве лечебного средства: высушив, заваривали как чай и поили детей от грыжи и от болезней живота (РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 65. Л. 5. Владимирская губерния, Шуйский уезд).

Сразу же после выхода последа повитухи приступали к совершению всех необходимых процедур.

Действия с последом включали две обязательные процедуры -обмывание и закапывание в землю. Как правило, источники сообщают, что послед повитуха моет и завертывает в чистую холщовую тряпку. Встречаются и дополнительные характеристики действия: «послед моют холодной водой», «кладут в белую тряпку» (Вологодская губерния), «в чистенькую тряпочку хрест нахрест» (Орловская губерния), «поверх тряпки завязывают красной ниткой» (Смоленская губерния). Кое-где встречался обычай класть завернутый послед перед зарыванием в землю в лапоть: в Холмском уезде Псковской губернии его клали в старый лапоть и сверху прикрывали другим лаптем, а в Тихвинском уезде Новгородской губернии в тех же случаях использовали лапоть с правой ноги -«чтобы рожденный владел правой рукой».

У русских, как и у многих других народов существовало представление о том, что через послед, как и через пуповину, можно нанести вред роженице и ребенку. Даже неумышленное уничтожение его могло оказать пагубное воздействие. Поэтому зарыть послед повитуха должна была так, чтобы никто - ни человек, ни какое-либо животное не могли добраться до него. Для русской традиции не характерны какие-либо иные способы хранения последа. Лишь у этнографической группы марковцев, живущих на Анадыре, по-видимому под влиянием обычаев соседних народов Севера, послед вешали на дерево повыше, чтобы не достали собаки (Сокольников. С. 144). По наиболее распространенной традиции послед закапывали в доме, причем часто в местах, которые в воображении живущих были наделены постоянной магической силой - под печью, в святом углу, под порогом, под закладным бревном. В некоторых местах послед прятали в бане или в нежилом помещении, в хозяйственных постройках. Иногда место захоронения последа зависело от пола новорожденного: послед мальчика закапывали в конюшне, а девочки - у ворот или в хлеву (Вологодская, Орловская губернии). В некоторых семьях придерживались правила прятать последы детей в одно место - «чтобы мирно жили». У русских был распространен обычай класть с последом предметы, имевшие продуцирующее значение. Это прежде всего хлеб - зерно или печеный хлеб, часто хлеб с солью, яйца, а также луковица.

Чтобы исключить опасность воздействия на послед (а следовательно, и на новорожденного) нечистой силы повитуха должна была совершить над ним специальные охранительные действия. Наиболее принятые и обязательные - окропление последа святой водой, чтение молитв и заговоров, а также изображение креста на земле над ямкой.

Рождение в «рубашке» (околоплодной оболочке), по убеждению русского народа, предвещало ребенку счастливую жизнь и удачу в делах. К самой сорочке относились как к сакральному предмету, ее высушивали, зашивали в мешочек и либо прятали в сундук, либо носили постоянно, как ладонку, вместе с шейным крестом. Верили, что сорочка приносит счастье и достаток не только родившемуся в ней, но и всему дому, поэтому ее тщательно берегли, передавали из рода в род и даже правнукам (Орловская губерния). При выходе дочери замуж родители отдавали ей высушенную и сбереженную «рубашку» в новую семью.

Защита новорожденного. По времени рождения и особым приметам родившегося предсказывали его будущее. Считали, что если младенец рождался «ровно в тесте зажат», или у него ямка на голове - будет недолговечен. Та же участь ждала младенца, родившегося «личиком к земле». Волосики на голове обещали скромность характера. Полагали, что родившийся в плохую погоду будет суров и угрюм, родившийся в мае несчастлив, а закричавший сразу после родов окажется злым. Хорошая хозяйка и работница получится из новорожденной, которая при появлении на свет «сразу же смотрит».

Рождение двойни воспринималось как явление необычное и вызывало в соответствии с местными воззрениями определенную реакцию окружающих. Многие склонны были видеть в появлении двойни «Божье наказание» и более того - позор для родителей. В Зарайском уезде двойню как «стыд, зазрение совести» даже крестили не в церкви, а дома. Существовали и некоторые сомнения в жизнеспособности и физической полноценности близнецов. Так, жители Ярославской губернии были уверены в бесплодии одного из близнецов, это поверие сказывалось при выборе брачной пары. Однако можно было встретить и иное, лишенное суеверного страха отношение к рождению близнецов. Более того, родители по этому поводу испытывали 'радость и гордость', а сам факт рождения двойни объясняли тем, что 'одного дал Господь, а другого Богородица' (РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 1740. Л. 34. С.-Петербургская губерния, Новоладожский уезд) [2, 497].  Как уже было сказано, жизнь новорожденного, по мнению окружающих, зависела не только от естественных причин, но и от успешности и своевременности защиты его от бесовских сил, особенно опасных, так как ребенок был еще не окрещен, а помещение, в котором он находился с матерью, не было очищено от послеродовой 'скверны'. Поэтому повитуха сразу же совершала магические акты по его защите. Прежде всего, она прибегала к обычным средствам христианской защиты - кадила ладаном, брызгала на малыша святой водой, крестила его, читала наиболее известные молитвы ('Отче наш', 'Богородицу'), а также и специальные заговоры . Из нехристианских способов защиты, пожалуй, самым популярным было спрыскивание новорожденного водой, которой предварительно окатывали дверные скобы.

С верой в магическую силу родительских вещей связан широко распространенный у русских обычай заворачивать ребенка сразу же после родов (в некоторых местах перед крещением) в отцовскую рубашку, реже - в отцовские порты. Таким путем устанавливали магическую связь между ребенком и отцом. Отсюда и наиболее распространенное объяснение этого действия, как желания закрепить любовь и привязанность отца к ребенку, реже говорили - «чтобы был спокоен», «чтобы был счастлив». Установленная путем контактной магии связь (нужно учесть, что использовалась обязательно ношеная отцовская одежда) должна была служить одновременно и защитой новорожденного. Реже для первого пеленания младенца использовались вещи матери [2, 497 - 498].

Кроме вышеприведенных средств защиты новорожденных, специальные меры принимались в тех случаях, когда дети в семье быстро умирали. Как и у многих народов, в русских семьях, ожидая несчастья, стремились обмануть злой рок, тяготевший над семьей. Для этого, например, рожали в чужом доме (Архангельская губерния, Шенкурский уезд). В Нижегородской губернии выбивали в избе косяк с дверями, женщина рожала в сенях, затем бабка подавала младенца в избу, стоя задом к дверям, также стоял и принимавший его (Арзамасский уезд). В той же губернии слабого малыша для укрепления его здоровья подавали в окно нищему, который нес его к воротам дома. Туда же подходила мать младенца с милостыней и клала ее на грудь младенца. Далее она брала ребенка, а нищий милостыню, приговаривая: «Дай Господь святому младенцу (имя) доброго здоровья». Особенно опасной считалась первая неделя после родов. Поэтому от трех до семи дней, в зависимости от местных обычаев, родившая находилась в изоляции: дома за перегородкой или же оставалась в бане, где происходили роды. В последнем случае здесь же присутствовали повивальная бабка или кто-либо из родственниц роженицы с тем, чтобы не допустить 'шалости' сатаны по отношению к матери или некрещённому младенцу. Принудительная изоляция приносила и несомненную практическую пользу здоровью роженицы, вынуждая не имеющих обычно возможности, да и не склонных к долгому лежанию и ничегонеделанию деревенских женщин отдохнуть и набраться сил.

Очистительные обряды роженицы. Очищение женщины от послеродовой нечистоты по представлениям народа требовало совершения специальных обрядов. Роженицу в течение первых трех дней после родов парили в бане при не слишком высокой температуре; там, где бань не было, мыли в печи, на худой конец просто в тазу. Считали, что эта процедура выгоняет 'дурную' кровь, что необходимо во избежании послеродовых осложнений, и способствует восстановлению здоровья. Гигиенически-лечебное очищение роженицы, сопровождавшееся магическими актами, в основном охранительного характера, должно было оказать и магическое очистительное воздействие. Однако полное очищение по учению церкви и убеждению народа достигалось лишь путем совершения ряда специальных установленных церковью христианских обрядов.  Совершившиеся роды оскверняли не только родившую женщину, но и всех 'прилунившихся при родах, а также помещение, в котором они происходили и даже шире - весь дом. Для совершения обрядового очищения прежде всего приглашали священника для чтения специальной молитвы 'Во внегда родити жене отроча'. Иногда ее по месту чтения называли просто 'банной' молитвой. Это древнее установление церкви свято соблюдалось русским народом. В XVI-XVII вв. даже в царских семьях сразу же по рождении младенца посылали за духовником царицы с тем, чтобы он 'дал молитву', до этого никто не мог ни покинуть мыльню, где произошли роды, ни войти в нее (Забелин, 1915, С. 3). В крестьянской среде, по-видимому, не всегда была возможность пригласить священника в день родов.

Однако и откладывать очистительную службу считали нежелательным, поскольку до ее отправления и сам дом, и все в нем находившиеся подвергались частичной религиозной изоляции: в такой дом не вносили иконы во время церковных обходов, домочадцы не должны были посещать церковь. В крайнем случае молитва читалась заочно [2, 500 - 501]..

Частичное очищение роженицы, снимавшее некоторые бытовые запреты, давало крещение новорожденного. После совершения этого таинства, а также обряда 'размывания рук' (обычно и то, и другое происходило в течение первой недели), роженица могла приступить к обычным домашним и полевым работам, участвовать в семейной трапезе. Полностью очистившейся она считалась лишь после принятия молитвы в церкви на 40-й день.

Более строгой была изоляция роженицы в среде старообрядцев-беспоповцев. Восемь дней она проводила в бане. По возвращении домой ей отводили, по возможности, отдельное помещение. Живущие в доме пожилые люди избегали контактов с ней, даже односельчане обычно не заходили в дом, где произошли роды, в течение 40 дней. 

Кроме религиозных запретов поведение роженицы, во всяком случае в период ее реальной 'нечистоты', ограничивали запреты, связанные с суеверной брезгливостью по отношению к 'женской' крови. Женщинам в это время запрещалось что-либо сажать, месить хлеб, доить корову, солить капусту. Впервые же дни после родов к молодой матери спешили женщины с приношениями. Этот обычай, известный под названием проведок, отведок, ходить на кашу, нести зубок, существовал у русских почти повсеместно. Его можно рассматривать как пример нетрудовой взаимопомощи внутри семьи и общины. Целью приходивших было справиться о здоровье роженицы, поздравить ее с новорожденным, угостить чем-либо вкусным, а заодно оказать практическую помощь ее семье. Каждая из женщин приносила с собой еду. Для такого случая готовили праздничные кушанья или же будничные, но лучшего качества. Принесенное угощение было столь обильным, что позволяло находящейся в изоляции и не оправившейся еще после родов женщине не беспокоиться о домочадцах и хотя бы несколько дней отдохнуть от хлопот по дому.

Проведывать приходили только замужние женщины, обычно по возрасту близкие роженице. Такие посещения могли быть коллективными, когда родственницы и соседки договаривались между собой и приходили все вместе, но чаще по очереди.

Хозяев, как правило, не извещали о приходе, да в этом не было необходимости, так как обычай этот был строго обязателен, не прийти навестить роженицу у крестьян считалось 'зазорным'. Столь же обязательным считался и ответный визит роженицы к посетившей ее женщине в положенное для этого время. Пришедших женщин хозяева либо совсем не угощали, либо давали вино и чай.

Обычай носить родившей женщине угощение - один из наиболее стойких обычаев русской деревенской жизни. Правда, в советский период, особенно в послевоенные годы, характер его несколько изменился. Посещения откладываются до возвращения матери с ребенком из роддома, пришедшие навестить приносят не только еду, но и небольшие подарки для малыша. Основное же одаривание его приурочивается к семейному торжеству по случаю рождения ребенка, которое в последнее время все чаще откладывается до обряда крещения.

Аналогичную картину можно наблюдать и в городах. Некоторое отличие заключается в обычном ассортименте приносимого угощения. В деревне и сейчас оно носит более практичный характер, хотя и здесь посетительницы по возможности стараются своими приношениями побаловать роженицу и поддержать ее здоровье. В городе же, как правило, приносят фрукты и в меньшей степени - сладости. В последние годы и в городе, и в сельской местности почти исчезли принятые в советское время коллективные посещения родивших женщин сотрудницами по работе. Такие посещения предварялись обычно сбором сослуживцами денег на общий подарок, выделением материальной помощи за счет профсоюзной организации и средств предприятия [2, 502 - 503].

2. Структура родильно - крестильного обряда

Семейные обряды и обычаи русских прослеживаются семейные традиции и обряды в контексте календарного года. Рассматривается и анализируется структура родильно - крестильной обрядности в тесной связи с семейными обычаями. У всех двух ритуалов (рождение, крещение) можно обнаружить общие черты, определяемые их “переходностью”.

В родильных обрядах отмечались как общие черты, так и специфические локальные особенности. В одних районах эти обряды сохранились в более древних (архаичных) формах и справляли их, соблюдая традиционные правила, в других они значительно упростились и некоторые из них потеряли былое значение. Большинство элементов обрядности первого цикла, охватывающего почти весь период беременности, представляло собой запреты, которыми определялось поведение женщины во избежание нанесения вреда будущему ребенку. Обрядом очищения младенца является крещение. Прежде всего, ребенку нужно было дать имя, поставив его, таким образом, под защиту определенного святого. Чаще всего имя выбирали по святцам, при этом смотрели, празднование какого святого приходится на день рождения или на день крещения младенца. Следующим важным шагом в подготовке к крещению был выбор крестных родителей - кумовьев. Они считались вторыми, духовными родителями ребенка, поэтому верили, что от них могут перейти как от родных родителей ребенка их достоинства и недостатки. Крестильный обряд - материал для изучения двоеверия, так как вобрал и христианские и языческие компоненты.

В русской крестьянской среде крещение выполняло одновременно функции принятия новорожденного не только в конфессиональную, но и этническую общность. Понятия православный, крещенный, русский - становились синонимичны по значению. Вслед за крещением, дома устраивали обед - крестины - обряд принятия новорожденного в семью и общину. Таким образом, большое влияние на сохранность традиций в семейной обрядности и, в частности, родильно - крестильных обрядов оказывают семейно-родственные отношения.

В родильно - крестильной обрядности к началу 30-х годов XX в. наблюдается резкое сокращение общего числа ритуальных действий. Невозможность исполнения в силу действия внешних факторов большого числа обрядов, тем не менее, это не означало их полного исчезновения из культурного фонда. Они перешли в сферу народной памяти, причем закрепились в ней именно в форме локальных вариантов.

2.1 Представления, связанные с актом рождения ребенка

Представления о младенце как существе иного мира, мира неживых, отразилось в поверии о появлении детей. Объясняя детям деторождение в иносказательной форме, связывали его с колодцем, родником: поясняя, 'что ребенка зачерпнули в колодце'. С водной стихией у были связаны представления об ином, загробном мире.

В период беременности поведение женщин строго регламентировалось. Существовала разветвленная система запретов и оберегов женщин в это время. Невыполнение запретов влекло за собой смерть, болезнь ребенка и его матери. Часть предписаний поведения направлены на то, чтобы оградить мать будущего ребенка от немотивированных контактов с иным миром, со смертью. С этим, видимо, связаны запреты беременным посещать кладбища, присутствовать на похоронах, ходить на место, где режут скот.

Другие запреты, как, например, обязательное ношение беременной головного убора, фартука, булавки, что всегда особо оговаривалось, можно трактовать как стремление особо выразить принадлежность беременной миру человека. В то время как непосредственно во время родов, наоборот, следует расплетать косу, развязывать все узлы. Аналогии подобных действий можно проследить в погребальной обрядности: пока покойник находился в доме, деревне, руки и ноги его были связаны нитками; в могиле эти нитки развязывали. Часть запретов распространялась и на отца: ему не разрешалось резать скот, убивать мелких зверей, и даже охотиться, так как от этого у ребенка будет заячья губа (если он убьет зайца). Будущая мать не должна была говорить о чем - то плохом, ибо в этом случае ребенок мог родиться больным. И наоборот, для того чтобы заложить в ребенке некоторые положительные качества, матери необходимо было посмотреть на понравившегося ей человека.

Таким образом, родильная обрядность, которая продолжает бытовать и в настоящее время, сохранила архаичные черты, связанные с языческим мировоззрением. Эти обряды и поверья органически вписываются в систему традиционных представлений, находят параллели в других обрядах семейного цикла.

2.2 Обряд крещения в народной культуре

Послеродовой период завершал собственно родильные обряды, а следующие за ним крестины открывали серию обрядов первого года жизни.

Обряд крещения считался обязательным в русском обществе: «Некрещеный ребенок - чертенок», «С именем - Иван, без имени - болван». Новорожденного обычно крестили на восьмой день в храме или в старообрядческой молельне. Родители или священник давали ему имя по святцам. В случае если младенец рождался слабым и мог умереть некрещеным, обряд проводил на дому специально для этого вызванный священник или же сразу после рождения ребенка крестила бабка-повитуха. Крещение таких новорожденных считалось делом совершенно необходимым: крестьяне верили, что души младенцев, умерших некрещеными, не могут успокоиться на том свете. Церковные правила не запрещали крещение новорожденных повитухами православного вероисповедания, если они не совершали в своей жизни смертного греха. Обряд проходил довольно просто. Повитуха окропляла новорожденного три раза святой водой со словами: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь», а затем нарекала его именем. Если ребенок выживал, то его относили в церковь, где священник произносил все молитвы, положенные по-полному чинопо-следованию обряда, однако в купель уже не опускал и водой не кропил.

В православном обряде крещения очень большую роль играли восприемники, т. е. люди, которые приносили ребенка в храм, отрекались за него в ходе таинства от сатаны, вводили под покровительство Бога,- словом, делали все то, что не мог сделать сам новорожденный. Каноническое православие требует только одного восприемника: для мальчика - мужчину, для девочки - женщину. Однако русские крестьяне считали необходимым, чтобы у ребенка было двое крестных родителей: отец и мать. Церковь, не признавая второго восприемника, тем не менее допускала его к обряду.

Крестные - духовные родители ребенка - должны были отвечать за его нравственное развитие, оказывать ему помощь в трудных жизненных обстоятельствах. Крестники же, в свою очередь, должны были проявлять к ним такую же заботу, уважение и почтение, какое они проявляли по отношению к своим физическим родителям. Крестный отец - кум и крестная мать - кума должны были также относиться друг к другу с уважением, заботиться друг о друге, оказывать помощь и поддержку, помогать в работе и материальных затруднениях, приезжать друг к другу в гости по праздникам. Отношения между крестным отцом и крестной матерью осмыслялись как отношения духовного родства, исключавшие интимную близость. Брак или внебрачные отношения между крестными родителями рассматривались как наиболее греховные виды кровосмешения. Этот грех осквернял младенца, у купели которого они стояли и за которого поручались перед Богом и отрекались от сатаны.

Важное значение института восприемничества обязывало родителей ребенка очень ответственно подходить к выбору крестных. Лучшими для ребенка восприемниками считались молодые, сильные, здоровые, красивые, по возможности богатые люди. Они могли помочь родителям вырастить ребенка и передать ему свои положительные качества. В восприемники обычно приглашались близкие родственники, так как сочетание кровного и духовного родства служило надежной гарантией их заботы о крестнике. Однако в русских деревнях был также распространен обычай приглашать в крестные первого встреченного на улице человека. Это происходило в тех случаях, когда все новорожденные в семье до этого умирали. Такого крестного называли «Божьим кумом», т. е. человеком, которого Бог специально посылает семье, чтобы он помог новорожденному жить на земле.

После крестин, по русскому обычаю, родители ребенка обязательно устраивали обед, на который приглашали всех родственников и повитуху, принимавшую роды. Каждый из приглашенных привозил с собой какую-либо праздничную еду, а повитуха - кашу (бабья каша). Крестильный обед начинался после возвращения крестных родителей с ребенком из церкви. Крестный отец (или крестная мать - в зависимости от пола ребенка), войдя в дом, направлялся к печи и слегка прижимал к ней ребенка, затем проходил в передний угол и прикладывал его к божнице с иконами. Эти действия предполагали приобщение новорожденного к домашним святыням: печи и божнице-иконостасу. Считалось, что с этого момента ему будут покровительствовать домовой и святые угодники. Затем крестный или крестная отдавали ребенка отцу. Отец с ребенком на руках и гости собирались вокруг стола, на котором стоял горшок с «бабиной кашей» - круто сваренной на меду гречневой или пшенной кашей, принесенной повитухой. Повитуха поднимала горшок несколько раз вверх, приговаривая: «Пошли, Господь, чтоб наш сынок велик рос и счастлив был. На полке (полатях. - И. Ш.) - ребятки, под полком - телятки, а на верху (в конюшне. - И. Ш.) - жеребятки. Пошли, Господь, в этот дом хлеб да соль, поля - копами, на лугах - стогами, амбар - коробами, на гумне - ворохами, а в печи пирогами». Затем она с силой бросала горшок на стол, так чтобы он разбился, а каша рассыпалась по скатерти. Родственники брали ложки и ели кашу. В некоторых областях России вместо каши повитуха приносила пирог и после всех необходимых действий отламывала от него по куску каждому присутствовавшему. Приговоры, которые произносила повитуха, могли быть различными по тексту, но всегда одинаковыми по смыслу. Они включали в себя пожелания ребенку быть здоровым и красивым, а дому, в котором он будет расти, - богатства. Родители ребенка и все гости благодарили повитуху и одаривали ее деньгами.

После этого начиналась праздничная трапеза. Обрядовая сторона крестильного обеда символизировала перераспределение жизненной силы, обладателем которой является коллектив родственников, и передачу части этой силы новорожденному.

Заключение

Большую роль в обществе продолжают играть дошедшие до нас родильные обряды. Традиционная структура родильных обрядов русского населения так же подверглась трансформации. Необходимо отметить исчезновение обрядов, имеющих магический характер, хотя в сельской местности до настоящего времени сохраняются многие их элементы.

В большей сохранности дошли до наших дней те обычаи и обряды, которые имеют практическую направленность.

Следует так же отметить, что на первый план вышли рациональные обряды, направленные на сохранение здоровья женщины и младенца, что связано с улучшением условий жизни, развитием гигиены и научных знаний.

Как показывает исследование, русские во многом сохранили свою традиционную культуру. Мы видим, что особенно большие изменения происходили на протяжении 20 в.

Многовековое соседство русских, мордвы, татар и других народов так же оказало большое влияние на традиционную культуру русского населения, черты обрядов и примет.

Список литературы

1.Белов В. Лад (очерки о народной эстетики).

2.Власова И.В. и В. А. Тишкова. Русские: историяи и этнография (М.:АСТ: Олимп, 2008. - 751 с.)

3.Круглов Ю.Г. Русские обрядовые песни: Учеб. пособие для пед. ин-тов по спец «рус. яз. и лит.» (М.: Высш. шк. 1989. - 320 с.)

4.Пашина О.А. Народное музыкальное творчество (С - П. 2005)

5.Харитонов М.Г.Традиционная культура воспитания в деятельности этнопедагогических классов: Учеб. пособие. (М.: Ассоц. «Нар. педагогика», 1994. - 110 с.)

6.Этнография восточных славян. Очерки традиционной культуры. М., 1987.

7.Юдина Н.А. Русские обряды и обычаи: Учеб. пособие (М. 2005)

8.http://www.9months.ru/press/7-8/46/.

9.http://www.chaevnichat.ru/b-page-gcdgjb.ashx.

ref.by 2006—2019
contextus@mail.ru