Рефераты - Афоризмы - Словари
Русские, белорусские и английские сочинения
Русские и белорусские изложения
 

Культура духовной жизни (Человек в мире и мир человека)

Работа из раздела: «Культура и искусство»

Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Рыбинская государственная авиационная технологическая академия имени П.А. Соловьева»

Факультет заочного обучения

Кафедра социологии

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по дисциплине

«Культурология»

На тему

Культура духовной жизни (Человек в мире и мир человека)

Выполнил студент: Махотин С.В.

Группа ЗТЭП-2-10, 1 курс

Преподаватель Сидорова И.М.

Рыбинск 2010г.

Смысл жизни, смысл истории как основа духовной жизни личности общества

Смысл жизни человека - этот вопрос появился вместе со становлением человека как сознательного существа. Время существования вопроса равно времени осознанного существования человечества. И на каком бы высоком уровне не находились сознающие себя существа, перед ними всегда будет вставать этот вопрос вопросов. Мы сталкиваемся здесь с феноменом, уходящим своими корнями в онтологические основания человеческой природы. Суть его в том, что человек не может существовать, не утверждая высшего, т.е. не совпадающего с простым «физическим» присутствием на Земле - смысла собственного существования. Утверждение высшего смысла своего существования является для человечества в целом и для каждого отдельного человека одним из необходимых условий возможности элементарного самосохранения.

Выражаясь более отвлеченно, можно сказать, что утверждение высшего смысла существования входит в качестве органически необходимого момента в тот «способ», которым осуществляется человеческое бытие. Утрата этого высшего смысла приводит к распадению тех органических форм общения, из которых складывается человеческий род, ведет человека, а тем самым и человечество к деградации.

Смысл жизни является центральным вопросом мировоззрения, ответ на который определяет всю жизнь человека. Решить проблему смысла стремится философия, свой ответ дает на него и религия. Вне зависимости от того, задается человек целью или нет, вычленить для себя логический смысл своего существования, он уже живет в соответствии с тем или иным «смыслом», сложившимся у него под воздействием определенной социальной ситуации и уровня развития его личности. Кроме того, само наличие сознания предполагает необходимость смысла, т.е. осмысления себя самого. Смысл присущ любому самосознанию. Можно сказать, что самосознание конституируется смыслом, меняется в зависимости от того, в чем человек видит смысл своей жизни.

Духовное ближайшим образом связано со смыслом, и особенно с наиболее важным для человека -- со смыслом его собственной жизни. С этим вопросом сталкивается каждый человек, будь он землепашец или философ, но не каждый задумывается над ним. Вопрос о смысле изначально присущ человеческому бытию, но не всегда он бывает осознанным и целенаправленным. И лишь тогда, когда человек задается этим вопросом, он может встать на путь приближения к пониманию духовного.

Древнегреческий философ Анаксагор (около 500-428 гг. до н.э.) считал, «что цель жизни -- созерцание и проистекающая из него свобода»1. А на вопрос, чего ради предпочтительней родиться на свет, чем не родиться, ответил: «Ради созерцания неба и порядка Вселенной». В созерцании нестареющего строя Космоса видел Анаксагор смысл жизни.

Лев Толстой пришел к выводу, записанному в его дневнике, что «цель жизни человека есть всевозможное способствование к всестороннему развитию всего существующего»2. Ему было тогда 19 лет, но этой установки он придерживался всю жизнь.

Достоевский полагал, что «без высшей идеи не может существовать ни человек, ни нация»3, а смысл жизни и представлен высшей идеей, тем, к чему стремится человек, во что он верит.

К. Маркс в своем сочинении на выпускном экзамене в гимназии, которое называлось «Размышления юноши при выборе профессии», записал, что «главным руководителем, который нас должен направлять при выборе профессии, является благо человечества, наше собственное совершенствование».

Вместе с тем человек должен помнить, что он не вправе навязывать свои представления о смысле и цели человеческой жизни другим людям, тем более методом насилия. Он может лишь убеждать и собственным примером доказывать истинность своих идей. Вопрошание о смысле жизни есть не праздное занятие, но необходимость. Прячась от этого вопроса, человек удаляется от реализации себя в жизни. Ясно осознанный с юношеских лет смысл жизни может вести человека всю жизнь как путеводная звезда, давать ему мужество и энергию, которые способны преодолеть любые препятствия. Российский философ Н.Н, Трубников писал о том, что сама жизнь требует от человека осмысленного к ней отношения1. И в данном случае духовное выступает и в виде процесса, и в виде результата осмысления собственной жизни, в чем открывается ее осознанный смысл.

Образ жизни и смысл жизни индивида

В ряду фундаментальных факторов, оказывающих сильное воздействие на развитие потребностей индивидов, культуру индивидуального потребления, особое место занимает смысложизненный фактор. Иначе говоря, имеется ли у индивида смысл жизни или нет, если имеется, то каков он - это, пожалуй, самый фундаментальный фактор, влияющий на жизнь индивида, его потребности и уровень их развития.

Смысл жизни - это один из главных моментов, которому подчинено существование человека, его образ жизни. Смысл жизни и образ жизни соотносятся между собой как категории сущности и явления (существования). При этом образ жизни есть то или иное проявление сущности жизни человека.

Образ жизни, по определению авторов одного из социологических словарей, - это «совокупность устойчивых, взятых в единстве с условиями жизни, типичных видов жизнедеятельности людей». Данное определение выступает как общесоциологическая категория, характеризующая образ жизни любого социального субъекта (общества, больших и малых социальных групп, этнических групп, личности). Отчасти эта характеристика относится и к индивиду. Однако такое понимание образа жизни не учитывает важный момент жизнедеятельности индивида - противоречивость его отношений с обществом.

Именно образ жизни показывает не только меру социализации индивида, усвоения им общественных норм и правил поведения, но и степень индивидуализации, т.е. формирования и выражения его самобытности, уникальности. Поэтому образ жизни индивида следует определить как конкретно-исторический способ присвоения индивидом социальных условий своего существования, а также формирования, развития и реализации индивидуальной сущности. Образ жизни имеет две стороны. Первая характеризует меру, степень удовлетворения потребностей в количественном измерении и выражается категорией «уровень жизни». Вторая сторона характеризует всю совокупность условий, форм, способов удовлетворения потребностей в качественном отношении и выражается категорией «качество жизни». Категории уровня и качества жизни позволяют конкретно определять нормативный образ жизни, исходя из физиологических потребностей современного человека, из уровня развития общественного производства, из обычаев, традиций, современной моды и других экономических и социально-политических условий. Степень расхождения между нормативным и реальным образом жизни позволяет определять наиболее актуальные проблемы и перспективы его развития.Факторы, от которых зависит образ жизни индивида, так или иначе проходят через его сознание, осмысливаются и оцениваются им, и только после этого оказывают воздействие на образ жизни. Однако в качестве мотивов, побудителей жизнедеятельности они играют разные роли. У каждого индивида на основании воспитания, образования, жизненного опыта вырабатывается определенная иерархичность мотивов его жизнедеятельности.

При всей изменчивости этой иерархической системы побудителей неизменно важное место занимает в ней ориентация на поиск и определение смысла человеческого существования.

Вопрос о смысле жизни вольно или невольно, рано или поздно встает перед каждым индивидом. Как жил и как жить, для чего жить, в чем счастье человека, какой смысл в человеческих страданиях или героических и даже смертельных поступках, что такое смерть, означающая конец жизни, - это вечные вопросы не только философии и религии, но и каждого человека. Тот факт, что жизнь всегда соотносится со смертью, представляет ее противоположность, более всего и побуждает человека размышлять о смысле жизни. А от решения этой проблемы зависит активность жизнедеятельности индивида, ее направленность вообще и на определенные потребности в частности, отношение к развитию этих потребностей.

Многовековая история развития философии представляет собой, помимо всего прочего, и историю мучительных поисков смысла человеческой жизни.

Эта история представляет собой не историю заблуждений и неверных решений этой сложнейшей проблемы, а скорее постепенное и все большее раскрытие богатства, полноты, ценности человеческой жизни. Уже античные философы выявили такие важные стороны человеческого существования, как красота и радость, удовольствие и страдание, спокойствие и мятежность души, добро и польза, мудрость и отвага, умеренность и справедливость. Средневековые философы провозгласили такие смысложизненные ориентации, как вера, надежда и любовь, земные заботы, страдания и загробное блаженство. Эпоха Возрождения поставила в качестве важнейшей ценности жизни достоинство человека, ориентированное на творческое преобразование мира, на физическое и особенно духовное совершенствование человека. Продолжая эту линию, мыслители Нового времени превозносили научные знания в качестве основы могущества человека в покорении природы, а научную рациональность как стержень в организации человеческой жизни Последующее развитие философии выявило глубокую противоречивость человеческой жизни, в которой стремление лишь к радости и наслаждениям переходит в свою противоположность - пресыщение и скуку, оборачивается эгоизмом; способность к терпению и лишениям оборачивается рабской покорностью и аскетизмом; мужество - жестокостью и т.п.

Гете справедливо заметил однажды, что: «Нет такой добродетели, из которой нельзя было бы сделать порок, и нет такого порока, из которого нельзя было бы сделать добродетель»1. Жизнь человека соткана из противоречий. И умение правильно разрешать их уже наполняет ее глубоким смыслом.

Подход к жизни, обеспечивающий правильное определение ее смысла и, в конечном счете, ведущий к счастью, является делом каждого индивида. Ибо каждый индивидуален и может быть счастлив только при реализации своей индивидуальности. А индивидуальность по своей сути может быть реализована только самим индивидом и уникальным способом. Вместе с тем, при индивидуальном решении каждым индивидом проблемы смысла жизни он не может не учитывать тот ценнейший опыт, который накопило человечество. В ряду этих достижений человечества, которые могут быть принципиальными условиями современного решения проблемы смысла жизни следует отметить следующие.

Во-первых, благоговение перед человеческой и всякой иной жизнью1. Эта идея, сформулированная А. Швейцером в XX в., является основой современного гуманизма, провозглашающего самодостаточную ценность любого и каждого индивида, независимо от расовой, национальной, религиозной, социальной и иной принадлежности. Каждый человек без исключения достоин любви и уважения, благополучия и счастья. Уже одно это (благоговение перед жизнью) придает человеческому существованию высокий смысл, наставляет на путь разумного отношения к природе и нравственного к другим людям.

Во-вторых, принципиальным условием человеческой жизни является свобода. Свобода - обобщающий фактор жизни каждого человека.

Только будучи свободным, индивид может действовать в полной мере сознательно, осуществлять выбор, сам определять свои действия и быть ответственным за них.

Свобода является необходимым условием проявления, удовлетворения и развития потребностей человека. Свобода открывает человеку возможности для проявления своих желаний, чувств, устремлений, воли и всего прочего, с чем связана его самореализация. Если экономическая и политическая свобода обеспечивает необходимую для самореализации материальную базу, то духовная свобода предоставляет возможность интеллектуального, эстетического, нравственного и т.п. развития и самовыражения, совершенствования своей духовности и душевности. Благодаря этому свобода является необходимым условием и радости бытия, удовлетворенности жизнью, счастья. Только свободный человек может сам определить смысл своего существования, быть хозяином своей жизни, достичь удовлетворения и счастья.

В-третьих, принципиальным условием обретения глубинного смысла человеческого бытия является творчество. Творчество есть не просто существенная черта человека, родовая особенность, отличающая его от всех других живых существ. Оно выражает активность, деятельную сущность человека, направленную на преобразование природы, общества, других людей и самого себя. Вместе с тем, творчество - это не кнут надсмотрщика, заставляющий человека действовать помимо его воли. Природа позаботилась о том, чтобы сделать творчество сладким пряником, всегда желанным и притягательным для индивида. Проблема определения смысла жизни каждым индивидом заключается в том, чтобы найти сугубо свою, индивидуальную направленность творчества (по сфере жизнедеятельности, роду занятий, виду творчества и т.д.). Только в этом случае человек в состоянии выразить себя, реализовать свою уникальную индивидуальность, неповторимость и непохожесть на всех других людей.

В-четвертых, важным условием возможности обретения подлинного смысла жизни является жизнь ради других. Конечно, каждый человек хочет хорошей, счастливой жизни, прежде всего, для себя. И каждый должен стремиться к этому. Но не должен ограничиваться этим. Одним из определяющих моментов человеческой сущности вообще является ее общественный характер.

Индивид не может жить вне общества. Реализация его индивидуальности не возможна вне связей и отношений с обществом. Каждое проявление индивида соотносится с проявлениями других людей, в сопоставлении с ними, в уяснении их сходства либо различия. И это характерно не только для частных проявлений индивида, но и для всей его совокупности жизнедеятельности. Поэтому жизнь ради других - это необходимое условие возможности достижения подлинного смысла жизни. Рано или поздно, в полной мере или частично каждый человек приходит к осознанию этого. Великий физик А. Эйнштейн признавался, что благополучие и счастье никогда не были для него абсолютной целью. Только жизнь, прожитая для других, чего-то стоит.

Отмеченные четыре условия в совокупности дают индивиду реальную возможность обретения подлинного смысла жизни. Чем больше этих условий реализует индивид в своей жизнедеятельности, чем полнее и глубже осуществляет их, тем большим смыслом наполняется его жизнь и тем полнее испытываемое им счастье. Таким образом, поиск смысла жизни должен быть направлен на самореализацию индивида, на максимальное развитие его индивидуальности. Это требует от каждого индивида решения следующих наиболее важных проблем.

Прежде всего, это осознание индивидом собственной (как, впрочем, и каждого человека) самоценности, индивидуального своеобразия и неповторимости.

Следствием этого будет обретение высочайшей ответственности каждым индивидом перед собой, обществом, человечеством и историей за выявление своей уникальности, ее максимальное развитие и реализацию. Решение данной проблемы индивидом означает принесение им наибольшей пользы другим людям, наибольшей отдачи от индивидуальности.

В то же время это означает реализацию смысла индивидуального существования, что воспринимается и переживается человеком как полная, интересная, насыщенная и счастливая жизнь.

В неблагоприятных социальных условиях важной проблемой для индивида является обретение и поддержание в себе надежды - неиссякаемой способности человека видеть постоянно цель, тот «свет в конце тоннеля», который манит к себе, вызывая желание и энергию творческого действия.

Именно надежда на построение лучшей жизни себе, своим детям и внукам выступает мощным стимулом преобразования существенных социальных условий.

Проблема сохранения надежды актуальна и в отношении саморазвития индивида, развития его задатков и способностей, реализации индивидуальности.

Здесь она превращается в проблему веры в себя, в свою уникальность и неповторимость, в свои способности и возможности реализовать себя, обогатив человечество, изобретя личное счастье.

Важной проблемой самореализации индивида является здоровье, долголетие и активная творческая старость Современная историческая эпоха отличается более острым ее пониманием, ибо научно-техническая революция и глобальный экологический кризис породили новые опасности не только для здоровья, но и для самой жизни человека.

Вместе с тем, современная наука и практика существенно расширили человеческие возможности по сохранению здоровья, увеличению продолжительности жизни и поддержанию активной старости (благодаря профилактике заболеваний, медикаментозным средствам лечения, раздельному питанию, физической культуре, широкой популярности здорового образа жизни и т.д.).

Проблема теперь заключается в том, чтобы каждый индивид освоил и использовал эти возможности в своей жизни.Развитие потребностей как средство реализации смысла жизни. Понимание смысла человеческой жизни как процесса выявления, развития и реализации индивидуальности высвечивает проблему человеческих потребностей в новом ракурсе. Он показывает важность и необходимость совершенствования потребностей для обретения и реализации смысла жизни индивида. Более того, иного пути постижения смысла жизни и его освоения на практике как через развитие и все более полное удовлетворение потребностей нет.

Действительно, ведь индивидуальность человека проявляется в задатках, способностях, талантах, которые находят свое внешнее выражение в потребностях и разнообразных формах их осмысления - в интересах, желаниях, капризах, причудах и т.п. Именно природные задатки и способности лежат в основе всех побудителей человеческой деятельности. У человека возникает потребность в чем-то или желание что-то делать только тогда, когда он к этому предрасположен. Предрасположенность эта и есть форма первичного проявления, выражения задатков, способностей, талантов. Первоначально предрасположенность не осознается, она действует как побудитель индивидуальной деятельности на неосознаваемом уровне. И когда она находит какое-то первичное внешнее выражение (например, в удачном рисунке или спортивном прыжке, в отлично и быстро сделанной работе и т.д.), то происходит осознание подобно вспышке молнии. Ранее никто, в том числе и сам индивид не подозревал в себе такой способности. А тут вдруг она и проявилась.Проявленная предрасположенность выступает поначалу в качестве чего-то случайного, не-глубокого (например, каприза, прихоти, интуитивного действия, деятельности из-за стечения обстоятельств и т.п.). Затем она укореняется и, приобретая необходимый характер, превращается в потребность как объективный побудитель человеческой деятельности. Далее потребность осознается и, сохраняя свое самостоятельное существование, приобретает субъективные формы выражения - интересы и всевозможные мотивы.

Предрасположенность индивида к различным видам деятельности связана непосредственно со способностями, задатками, талантами А они, в свою очередь, являются показателями индивидуальности Поэтому внешнее выражение предрасположенностей есть не только образование и реализация потребностей, но и в то же время формирование и проявление индивидуальности. Таким образом, динамика возникновения, проявления индивидуальности и потребностей оказывается единой. Один и тот же процесс имеет две стороны: складывание, проявление, развитие потребностей и реализацию индивидуальности и нельзя сказать, что одна из этих сторон первична, а другая вторична. Они выступают равноправными, равнозначными для развития индивида сторонами.

Вместе с тем, они являются и равно необходимыми друг для друга. В самом деле, невозможна динамика человеческих потребностей (их возникновение, проявление, развитие) без проявления и реализации индивидуальности. Но в то же время и осуществление индивидуальности человеком не может происходить иначе, как посредством проявления, удовлетворения и развития потребностей. Потребности, их динамика выступают единственным способом реализации индивидуальности человека, а следовательно, и способом реализации смысла жизни.

По закону возвышения потребности не остаются неизменными - как правило, они постоянно развиваются, совершенствуются. Это является основой, механизмом развития индивида. Между тем, как и всякое развитие, развитие человека происходит в соответствии с законом взаимной связи количественных и качественных изменений. Иначе говоря, постепенные количественные изменения при определенных условиях (при переходе за границу меры данного явления, а в нашем случае - состояния человека) приводят к скачку - качественному изменению явления, состояния человека и т.д.

Всякое качественное изменение в развитии индивида означает не просто смену состояния (например, был школьником, стал студентом; был студентом, стал специалистом; был холост, стал женат; был глупым, стал умным в решении житейских вопросов и т.п.). Это означает, вместе с тем, существенное изменение взглядов на жизнь, ее ценности, перспективы и смысл. То есть поиск смысла жизни - это, с одной стороны, не вечные искания, в которых индивид никогда не находит опоры в жизни, а, с другой стороны, и не нечто устойчивое, что находит индивид в молодости и живет с этим всю жизнь. Смысл жизни, к которому стремится каждый индивид - это процесс не только постоянных изменений, но и устойчивых находок, которые сменяются новыми поисками индивида и новыми находками.

В жизни каждого индивида наступают периоды переосмысления сути жизни человеческой вообще и своей собственной в частности. Конечной причиной, порождающей и сам процесс поиска смысла жизни, и переосмысления смысла жизни, является, таким образом, развитие потребностей.

Выход индивида на всякий новый, более высокий уровень развития потребностей расширяет его кругозор, меняет его мировоззрение и вместе с ним понимание смысла как человеческой жизни вообще, так и своей собственной в частности.

В свою очередь всякое новое понимание смысла человеческого существования оказывает воздействие на всю систему потребностей и интересов индивида. Переоценка ценностей в связи с изменением взглядов на смысл жизни ведет к тому, что у индивида одни потребности и интересы возникают, другие пропадают, а третьи отходят на задний план.

Такое динамическое взаимодействие развивающихся потребностей и понимания смысла жизни образует одну из важных, стержневых линий жизнедеятельности индивида.

Смысл истории как основа духовной жизни личности и общества

При отрицании жизни отцов и воскрешении их, наша собственная жизнь становится вопросом, делается бессмысленной и невыносимой; наступает уже не разочарование в ней, а отрицание ее, пессимизм. Неудовлетворенность, безотрадность Будущего - вот роковое следствие отречения от родного Прошедшего, от истории жизни и смерти отцов наших. Это и есть Страшный Суд Истории над тем, кто, поглощенный мигом Настоящего, не видит двух окружающих его бесконечностей: Минувшего и Грядущего, и ставит себя выше тех, кому обязаны жизнью»1 - говорил Николай Федорович Федоров.

Таким образом, воскрешение отцов-предков оказывается не реальным, физическим их оживлением, а своеобразной метафорой отношения к прошлому, превращающим его в высшую ценность. Соответственно нереализованность этого отношения ведет к утрате смысла жизни, или, как обозначил данное явление известный психолог ХХ в. В. Франкл, к «экзистенциальному вакууму».

Итак, сделаем вывод, человек не только познает историю, но и переживает ее, хотя мы привыкли со школы акцентировать только первое. Отчетливое понимание данного обстоятельства исключительно важно как для создания учебников истории, вокруг которого идут сейчас ожесточенные споры, так и для выстраивания государственной политики касающейся всех касающихся истории культурологических сюжетов. «История, - писал, например французский поэт-академик Поль Валери, - это самый опасный продукт, выработанный химией интеллекта. Ее свойства хорошо известны. Она заставляет мечтать, она опьяняет народы, порождает у них ложные воспоминания, растравляет их старые раны, мучает их во время отдыха, вызывает у них манию величия и манию преследования и делает нации желчными, высокомерными и тщеславными. История оправдывает все, что угодно. Она не учит абсолютно ничему, ибо содержит в себе все и дает примеры всего».

Историю (историографию) привыкли считать одной из наук, школьной дисциплиной, конечно, нужной для общего кругозора, но, по умолчанию, не столь уж значимой. Не то, что, скажем, физика или биология. Ну а уж математика... Но ведь и философы, методологи науки, почитай, как двести лет спорят по поводу «научности» истории. Сложились несколько существенно-разных представлений по вопросу о своеобразии исторического знания.

1. История принципиально отличается от наук вроде биологии и физики тем, что ее интересует всегда и всюду нечто уникальное, исключительное, неповторимое. Естественнонаучные же дисциплины интересуются повторяющимся, общим. Объектом исследования исторической науки становятся лишь ценные, значимые события и явления. История, и в этом ее главная отличительная черта, выступает как наука о ценностях, как наука о культуре. В этом качестве она противостоит наукам о природе.

2. Своеобразие истории в том, что она - наука «понимающая». Она имеет дело с проявления-ми душевной жизни человека, а чужую душевную жизнь мы постигаем за счет вживания в другое «Я» или культуру. Природу, в отличие от душевной жизни, мы объясняем. Историческое и вообще гуманитарное исследование имеет структуру диалога, беседы с тем «Я», культурой, которые изучаются, в то время как естественнонаучное исследование имеет структуру монолога.

3. История сродни искусству. Это синтез теоретического и художественно-образного мышления. Поэтому к истории нельзя подходить с теми же мерками, с какими мы относимся к другим наукам.

4. Ошибочно считать, что история принципиальным образом отличается от других наук. Если различия и есть, то они - в степени развития. Просто история не обладает еще столь же разработанной теорией, как, допустим, физика или генетика.

Какая же из перечисленных позиций в споре предпочтительнее? На чьей стороне истина? Парадокс, но определенные основания имеет каждая из этих точек зрения. В то же время, каждая из них по-своему ограничена. В чем же дело?

Ключевой момент заключается в том, что речь должна идти о специфическом контексте, в котором пишется, изучается и учится история. Этот контекст - функционирование социальных мнемонических структур, проще говоря, социальной памяти. Одним из отделов которой является память историческая.

Об исторической памяти говорят довольно часто, но скорее в метафорической модальности. Однако это понятие должно трактоваться в собственно научном, социологическом значении. Общество, подобно отдельному человеку помнит и вспоминает свое прошлое. Уже древне-греческий историк Геродот, «отец истории», абсолютно точно сформулировал смысл своей деятельности: «Геродот из Галикарнаса собрал и записал эти сведения, чтобы прошедшие события с течением времени не пришли в забвение и великие удивления достойные деяния как эллинов, так и варваров не остались в безвестности, в особенности же то, почему они вели войны друг с другом»1. Полным аналогом исторической памяти является автобиографическая память личности. Уже беглый взгляд на то, как «работает» социальная память показывает, насколько близки их функциональные механизмы. И то, что говорят исследователи-психологи, например, Вероника Нуркова: «красота», «судьбоносный смысл»2 феноменов автобиографической памяти, вполне соотносимо с памятью исторической. Но уже отсюда следует, подходить к писанию истории с мерками научной рациональности далеко не всегда правомерно. Между прочим,подобно человеку, общество должно некоторым образом «забывать», забывать во спасение, определенные коллизии своего прошлого или напротив, избирательно их «вспоминать». Так что налицо и перекличка с контекстом психоанализа. Еще Гете утверждал, что каждое поколение переписывает историю заново. Понятно, что с точки зрения аутентичной научности подобное звучит несколько диковато. Хорошей иллюстрацией того, что происходит с исторической памятью «больного» общества может служить утопический роман английского писателя Дж. Оруэлла «1984», где описано общество, в котором существует целая «служба истории». Смысл ее деятельности в том, чтобы уничтожать или подделывать документы, исправлять книги, переименовывать улицы, города, фальсифицировать даты и характер происшедших событий. Прошлое постоянно корректируется, подделывается, исходя из интересов господствующего политического режима.

Между тем, дистанция, отделяющая оруэлловскую утопию от реальности не столь уж вели-ка. Достаточно вспомнить имевшую хождение у нас в 20-е и 30-е годы формулу: «История есть политика, опрокинутая в прошлое». Но совершенно неприемлемый для наивного рационализма парадокс в том, что иначе и быть не может. Речь не об оправдании фальсификации прошлого. Прошлое, его образ должен строиться по канонам научной истины.

Вопрос в том, что именно общество должно «вспоминать». В данном отношении историческая память выполняет две основные функции.

Во-первых, наличие общей исторической памяти позволяет людям испытывать ощущение и сознание сопричастности, принадлежности к определенному обществу. Общая память поколений есть основа единства общества, социальных групп, их самотождественности, или того, что на языке социологии называется идентичностью. Поколения сменяют друг друга, а общество, например, нация сохраняет свою целостность. Каждое последующее поколение сохраняет чувство принадлежности именно к данному человеческому сообществу. Разрушение исторической памяти ведет к кризису идентичности, а этот последний к атомизации, распаду общества. Вновь прибегая к социологическим категориям, историческую память следует охарактеризовать как центр объединения социальной группы. Все это объясняет, к примеру, почему отношение к фактам прошлого вызывает столь болезненную, порой экзальтированную реакцию в ситуациях национальных напряжений, конфликтов, в периоды складывания национальных единств.

Историческая память нации - ее ценность, нечто для общества значимое, поэтому всякое покушение на нее и вызывает острую негативную реакцию, стремление ее защитить и утвердить. Конечно, подобная реакция отнюдь не всегда по своей силе и обоснованности соответствует реальному положению вещей, реальной опасности. Такая угроза может преувеличиваться, подчас сознательно и целенаправленно, исходя из текущих политических интересов. Охотно создают подобные ситуации всевозможные политические проходимцы и демагоги.

Во-вторых, историческая память, и это тоже ее важнейшая функция, является средством передачи от поколения к поколению принятых в обществе систем ценностей. Ценности - суть конечные основания выбора. Память всякой общественной системы выступает не только как аккумулятор опыта деятельности, опыта решения возможных практических задач. Память накапливает и опыт выбора. Проявляется это прежде всего в том, что в историческую память включаются в качестве образцов те конкретные поступки, те деяния, которые общество считает идеалами, оптимальным воплощением принятых систем ценностей. Здесь кроется тайна «воспитательного» воздействия историографии. В основных своих чертах механизм воспитательного воздействия истории тот же, что и механизм воздействия всякого воспитателя на воспитуемого. История, точнее, действующие лица исторической драмы демонстрируют образцы выбора в ситуациях, участниками которых они как бы становятся те, кто обращается к изучению истории. Происходит приобщение личности к совокупному ценностному опыту общества. В подобных обстоятельствах личность переживает этот опыт и тем самым как бы проживает его. В этом переживании много общего с восприятием произведений искусства. Ведь и искусство приобщает человека к миру ценностей.

Но в целом, функционирование исторической памяти на этом не исчерпывается. Показательно, что в отличии от «отца истории» Геродота современный историк видит в своем знании скорее науку о пространстве и времени - историческом пространстве и времени. Это, в частности, означает, что историка интересует главным образом динамика общественной жизни, изменения и пертурбации, которые общество претерпевает.

Крупнейший современный французский историк Ф. Бродель пользуется в этом случае понятиями «длительная временная протяженность» и «диалектика прошлого и настоящего»1.

Историческое время отнюдь не совпадает с измеряемым приборами, выражающим величину длительности природных событий физическим временем. Не тождественно историческое время и простой хронологической последовательности исторических событий. Напротив, оно определяет характер восприятия, в том числе и природных ритмов, составляющих основу физических измерений времени. Можно сформулировать следующее определение: историческое время есть присущий данному обществу способ (норма) интерпретации происходящих событий в категориях прошлого, настоящего и будущего. Отсюда, однако, не следует вывод о сугубо субъективной природе исторического времени. Историческое время того или иного типа нельзя ввести подобно тому, как вводится, например, летнее или зимнее время. Оно есть проявление объективных параметров общественного развития, выражает последовательность, повторяемость, длительность, ритмы и темпы социальных процессов.

Формы исторического времени навязываются индивиду с той же принудительной силой, что и, например, представления о прекрасном, безобразном, полезном и т.д. Работа «механизма социальных часов», иными словами, не зависит от воли и сознания индивида. При этом конечно, историческое время может стать для субъекта предметом глубоких переживаний. Более того, восприятие и осознание индивидом исторического времени следует отнести к разряду высших проявлений человеческой духовности. Можно, например, на большинство фильмов Андрея Тарковского, главным героем которых является именно историческое, человеческое, время, в изобразительном проникновении в которое он достиг удивительной выразительности.

Общий вывод заключается в том, что историческое время есть производное от исторической памяти.

Определенные формы исторического времени, или, как можно еще сказать, исторического сознания, задают и определенное отношение к реальности, реальной действительности.

В одних случаях - это динамичное, стимулирующее изменения восприятие мира, в других - статичное, косное, придающее изменениям негативный смысл.

Учитывая данное обстоятельство, известный французский этнограф и философ Клод Леви Строс различает общества «горячие» и общества «холодные»1. «Горячие» общества ориентированны на изменения. Меняется внешняя среда, нравы, обычаи, взгляды, язык. Именно в таком обществе живет большинство человечества со времен неолита. Главная особенность «холодного» общества - это способность не изменяться. Таково, например, первобытное общество в ранние эпохи его существования. Известные черты «холодного» общества несут в себе многие последующие цивилизации.

Сознание первобытного человека статично, чуждо идее временной направленности, циклично. Оно ориентированно не на изменения действительности, а на удержание системы, в которой живет первобытный человек, в неизмененном состоянии. Здесь цели деятельности неизменны и постоянны. Они не коррелируются с меняющейся действительностью. Первобытное общество лишь воспроизводит самое себя. По сути дела первобытное сознание аисторично. Если историческое, то есть ориентированное на изменения действительности, сознание означает «присвоение» истории, то аисторическое сознание ведет к «бегству» от истории. Архаическое человечество как будто бы защищается как может от нового и необратимого. Носителем аисторического сознания является миф. В первобытном обществе аисторическое сознание представлено так называемым «мифом вечного возвращения». В целом подобное восприятие исторического времени позволяет, говоря словами известного культуролога и историка ХХ в. Мирчи Элиаде, преодолевать «ужас истории», то есть последствия всевозможных катастроф, нашествий, войн и т.п.

В достаточно радикальных формах «миф вечного возвращения» преодолевается лишь в Новое время. На смену циклическому времени приходит идея линейного времени, то есть представление о том, что социальные изменения имеют направленный характер.

Теоретизированными формами исторического времени выступают концепции прогресса. В числе теоретических систем такого рода - марксистская концепция исторического прогресса. Согласно этой доктрине существуют объективные, действующие подобно естественным, природным, механизмы, «законы» социального развития, обуславливающие переход от од-ной стадии, или формы общественной жизни к другой, высшей и более совершенной.

Одно из альтернативных марксизму направлений западной социально-исторической мысли нашло выражение в теориях, называемых обычно теориями «исторического круговорота» или теориями «локальных цивилизаций». Содержание этих теорий сводится к тому, что в истории нет единой линии развития, что история человечества распадается на ряд относительно изолированных культурных единств, каждое из которых, спорадически возникнув и пройдя подобно живому организму определенный ряд метаморфоз, погибает.

Проблема исторического времени тесно связана с другой, традиционной для всякой философии истории проблемой, обозначаемой обычно понятием «смысла истории». Каково же содержание данного понятия? Можно рассуждать, используя аналогию с понятием личностного смысла жизни.

Под смыслом жизни подразумевают обычно высшую ценность в той иерархии, которая и составляет устойчивую основу каждой личности, ее духовный «скелет». Эта ценность потому так и осознается (как нечто, придающее определенность жизни личности в целом), что задает общий вектор всем тем многочисленным выборам, которые каждый человек на протяжении своей жизни осуществляет. Для отдельно взятого человека это могут быть: богатство, здоровье, воспитание детей, игра, художественное творчество и т.п. Моменты реализации смысла жизни, то есть совпадения идеала с реальностью ощущаются и переживаются личностью как счастье. Напротив, невозможность осуществить смысл жизни, вызывает апатию и отчаяние, приводит подчас к самоубийствам.

А в целом общество? Общество в его истории? Наделено ли его бытие неким общим смыслом? Поскольку реальная жизнедеятельность людей, реальная история становятся ареной выбора, поскольку должно формироваться и представление о высших ценностях, к достижению которых направлена эта история, то есть идея смысла истории. Так, когда перед Россией, русской историей стала намечаться проблема выбора: какой путь дальнейшего движения в мире ей избрать (уже Петровские реформы были проявлением подобного выбора), вопрос о смысле русской истории начинает выдвигаться в центр духовной жизни российского общества. В XIX в. он по существу становится основным вопросом зарождающейся русской философии. Его обсуждение составляет главное содержание знаменитых «Философических пи-сем» П.Я. Чаадаева, он фигурирует в споре западников и славянофилов, он подхватывается мыслителями конца XIX - начала ХХ вв. Характерно, сколь часто термин «смысл» фигурирует в самих названиях работ русских философов: Вл. Соловьева, Н.А. Бердяева и др.

На вопрос о смысле истории, раз уж он поставлен, не может не отсылать к проблеме исторического времени. Исторический выбор, осуществляемый людьми, тем или иным народом, необходимо «сверить» с ходом «часов» истории, ибо только так можно обосновать рациональность подобного выбора. Генезис науки, эпоха Просвещения выдвинули идеалы рациональности в ранг основных идеалов европейской культуры. Получить же рациональное обоснование исторического выбора можно, лишь зная направленность исторических процессов. Если вектор исторического выбора и вектор исторического времени совпадают, искомое рациональное обоснование исторического выбора и в целом смысла истории, можно считать достигнутым.

Насколько мощным импульсом, активизирующим деятельность определенных социальных групп, становится, подчас, такое обоснование, говорит история большевизма в России. При всей ее неоднозначности, нельзя не видеть, что многие действующие лица этой исторической драмы укреплялись в правоте своих порой чудовищных акций сознанием причастности к воле истории, действию ее объективных законов. С другой стороны становится понятным парадоксальное поведение «старых» большевиков перед лицом не менее чудовищных в своей нелепости обвинений, выдвигавшихся против них на инсценированных Сталиным политических процессах. Ведь воля вождя и партии - это воля истории, законы которой она знает и, в соответствии с которыми действует. Не о том ли говорит нам прошлое голосом Н.И. Бухарина: «Если те обвинения, на которых вы настаиваете, нужны партии, я готов их признать»1.

Беда, но конечно, не вина К. Маркса заключалась в том, что историческое время истолковывалось им как закономерность, подобная по своему статусу законам природы, как «естественноисторический» закон. На самом же деле - это структура исторической памяти, скорее логос в том смысле, каким он представлялся еще Гераклиту. Историческое время есть плод деятельности «чеканщиков культуры». Последним примером может служить «Конец истории» Фрэнсиса Фукуямы. А законов истории в собственно смысле просто не существует. Если же исходить из презумпции их существования, то их статус вполне аналогичен существованию, например, ада или рая. История коммунизма (светлого будущего человечества) вполне убедительный тому аргумент.

Мораль и красота как системообразующие признаки культуры

Этимологически термин «мораль» восходит к латинскому слову «mos» (множественное число «mores»), обозначающему «нрав». Другое значение этого слова - закон, правило, предписание. В современной философской литературе под моралью понимается нравственность, особая форма общественного сознания и вид общественных отношений; один из основных способов регуляции действий человека в обществе с помощью норм.

Мораль возникает и развивается на основе потребности общества регулировать поведение людей в различных сферах их жизни. Мораль считается одним из самых доступных способов осмысления людьми сложных процессов социального бытия. Коренной проблемой морали является регулирование взаимоотношений и интересов личности и общества.

Моральные идеалы, принципы и нормы возникли из представлений людей о справедливости, гуманности, добре, общественном благе и т.п. Поведение людей, которое соответствовало этим представлениям, объявлялось моральным, противоположное - аморальным. Иными словами, морально то, что, по мнению людей, отвечает интересам общества и индивидов. То, что приносит наибольшую пользу. Естественно, что эти представления менялись от века к веку, и, кроме того, они были различны у представителей различных слоев и групп. Отсюда же проистекает специфичность морали у представителей различных профессий. Все сказанное дает основание говорить, что мораль имеет исторический, социально-классовый и профессиональный характер.

Сфера деятельности морали широка, но, тем не менее, богатство человеческих отношений можно свести к отношениям:

индивида и общества;

индивида и коллектива;

коллектива и общества;

коллектива и коллектива;

человека и человека;

человека к самому себе.

Таким образом, в решении вопросов морали правомочно не только, коллективное, но и индивидуальное сознание: нравственный авторитет кого-либо зависит от того, насколько правильно он осознает общие моральные принципы и идеалы общества и отраженную в них историческую необходимость. Объективность основания как раз и позволяет личности самостоятельно, в меру собственной сознательности, воспринимать и реализовывать общественные требования, принимать решения, вырабатывать для себя правила жизни и оценивать происходящее. Здесь встает проблема соотношения свободы и необходимости. Правильное определение общего основания морали еще не означает однозначного выведения из него «исторической тенденции». Нравственная деятельность включает не только исполнение, но и творчество новых норм и принципов, нахождение наиболее отвечающих современности идеалов и путей их осуществления.

Сущность и структура морали

Бесцельно искать точное определение сущности морали, это безуспешно пытались сделать еще в древности. Можно лишь обозначить основной каркас понятий, которые «складывают» эту науку:

* Моральная деятельность - важнейший компонент морали, проявляющийся в поступках. Поступок, или совокупность поступков, характеризующая поведение личности, дает представление о ее подлинной моральности. Таким образом, только деятельность и реализация моральных принципов и норм дают личности право на признание у нее подлинной моральной культуры. Поступок в свою очередь содержит три компонента:

а) Мотив, - нравственно осознанное побуждение совершить поступок или же мотивация, - совокупность мотивов, означающая предпочтение тех или иных ценностей в моральном выборе, индивида совершающего поступок. Например, ...Два приятеля, работники Кислородного завода, сидели у испарителя. Стояло жаркое лето. Один из них сказал: «Хорошо бы сейчас охладиться!». Другой быстро отвернул заслонку, в результате чего сказавший, был заживо заморожен, вырвавшимися парами кислорода ...

Казалось бы, в данном случае нет прямых побуждений к совершению преступления, и здесь преступный результат не совпадает с мотивами и целями действия. Здесь мотивация, является на первый взгляд, неадекватной совершенному деянию. Это деяние, скорее можно назвать безмотивным, однако «свернутость мотива», его ситуативная обусловленность не означает его отсутствия. В данном импульсном действии не было преступной цели и соответствующего мотива, но здесь сработала стереотипная готовность действовать легкомысленно, бездумно, под влиянием отдельных изолированных представлений ...

б) Результат - материальные или духовные последствия поступка, имеющие определенное значение.

в). Оценка окружающими, как самого поступка, так и его результата и мотива. Оценка поступка производится в соотнесении с его социальной значимостью: его значением для того или иного человека, людей, коллектива, общества и т.д.

Следовательно, поступок это не всякое действие, но действие субъективно мотивированное.

* Моральные (нравственные) отношения - отношения, в которые вступают люди, совершая поступки. Нравственные отношения представляют собой диалектику субъективного (побуждения, интересы, желания) и объективного (нормы, идеалы, нравы) с которыми приходится считаться, и которые имеют для индивидов императивный характер. Вступая в нравственные отношения, люди возлагают на себя определенные моральные обязательства и вместе с тем возлагают на себя моральные права.

* Моральное сознание - включает в себя познание, знание, волевое побуждение и определяющее воздействие на моральную деятельность, и моральные отношения. Сюда также относят: моральное самосознание, моральную самооценку. Моральное сознание всегда аксиологично, ибо в каждом своем элементе оно заключает оценку с позиции выработанной системы ценностей и опирается на определенную совокупность моральных норм, образцов, принципов традиций и идеалов. Моральное сознание как система оценок со знаками плюс или минус, отражает действительность сквозь призму одобрений и осуждений, через противоположность добра и зла, отношение и деятельность, намерения - эти категории в вопросах этики имеют первостепенное значение. Аристотель, впервые в европейской этике всесторонне рассмотрел понятие «намерение», понимал его именно как основание добродетели и сознательно противопоставлял, отличал от воли и представления. Намерение не имеет дело с тем, что невозможно осуществить, а направлено на то, что во власти человека, оно касается средств достижения цели (нельзя сказать: я намереваюсь быть блаженным) в отличие от воли вообще, которая может иметь дело с невозможным (желание бессмертия, например), и направлять на то, что вне нашей власти (желание победы тому или иному атлету в соревновании), касается целей человека. Рациональное зерно мысли Аристотеля, согласно которой намерение касается средств, а воля - целей человеческой деятельности, состоит в том, что содержанием намерения могут быть, как правило, цели осуществимые, реальные, взятые в единстве со средствами их достижения. Намерение также не есть представление. Первое всегда практически ориентировано, выделяет в мире только то, что во власти человека, второе простирается на все: и на вечное, и на невозможное; первое различается добром и злом, второе - истинностью и ложностью; первое есть указание к действию, говорит о том, чего добиваться и чего избегать, что делать с предметом; второе анализирует, что такое сам предмет и чем он полезен; первое хвалят, когда оно сообразуется с долгом, второе - когда оно истинно; первое касается того, что известно, второе того, что нам неизвестно. К тому же, завершает свою сравнительную характеристику Аристотель, лучшие намерения и лучшие представления встречаются не у одних и тех же людей. Собственный существенный признак намерения Аристотель усматривает в том, что ему предшествует предварительный выбор, взвешивание мотивов, под которыми он, прежде всего, понимает различную побуждающую роль разума и удовольствий: « Оно есть нечто, что избирается преимущественно перед другими».

Для чего нужна мораль

Для того чтобы раскрыть природу морали, нужно попытаться выяснить, как, какими способами она согласует личный и общественный интересы, на что она опирается, что вообще побуждает человека быть моральным.

Если право, например, опирается, прежде всего, на принуждение, на силу государственной власти, то мораль - на убеждение, на силу сознания, общественного и индивидуального. «Можно сказать, что мораль держится как бы на трех «китах»1.

Во-первых, это - традиции, обычаи, нравы, которые сложились в данном обществе, в среде данного класса, социальной группы. Формирующаяся личность усваивает эти нравы, традиционные формы поведения, которые входят в привычку, становятся достоянием духовного мира личности.

Во-вторых, мораль опирается на силу общественного мнения, которое с помощью одобрения одних поступков и осуждения других регулирует поведение личности, приучает ее соблюдать моральные нормы. Орудиями общественного мнения являются, с одной стороны, честь, доброе имя, общественное признание, которые становятся следствием добросовестного выполнения человеком своих обязанностей, неуклонного соблюдения им моральных норм данного общества; с другой стороны, стыд, пристыжение человека, нарушившего нормы морали.

Наконец, в-третьих, мораль основывается на сознательности каждой отдельной личности, на понимании ею необходимости согласования личных и общественных интересов. Этим определяется добровольный выбор, добровольность поведения, что имеет место тогда, когда прочной основой морального поведения личности становится совесть.

Таким образом, я могу сделать вывод, что для личностного отношения к морали существенно не только то, что от ее усвоения зависят сам склад личности и поведение человека, а следовательно, отношение к нему других людей в обществе, его положение среди них, но и то, что усвоение человеком морали, тип его моральности в громадной степени зависят от него самого, от его активности, от его жизненной позиции.

Человек моральный отличается от аморального, от того, у которого «ни стыда, ни совести», не только и даже не столько тем, что его поведение гораздо легче регулировать, подчинять существующим правилам и нормам. Сама личность невозможна без морали, без этого самоопределения своего поведения. Мораль из средства превращается в цель, в самоцель духовного развития, в одно из необходимейших условий становления и самоутверждения человеческой личности. Но нужно сказать и о тех, которые пренебрежительно отзываются о морали. Да и пренебрежительность эта не так безгранична, как может показаться. Во-первых, отвергая одни нравственные ценности, тот или иной человек, даже не всегда то, сознавая, принимает другие, ориентируется на них. Ведь «нередок феномен «неосознанного сознания» - сознания, которое человек имеет и которым руководствуется на практике, не отражая этого в своем сознании». Во-вторых, нарушения кем-либо нравственных норм происходят не всякий раз, когда ситуация ставит его перед выбором, а лишь время от времени и в целом в рамках «терпимого» для окружающих. Выход за пределы «терпимого» ведет к разрыву социальной средой связей с данным лицом, к его остракизму, изгнанию из среды. В-третьих, нарушая нравственность, человек обычно не приемлет ее нарушений другими, особенно по отношению к нему самому, и таким образом остается под ее воздействием, признает ее, чувствует ее необходимость. Содержание духовно-нравственных исканий человека - тема вечно актуальная. И надо помнить, что высокая мораль трудна, но также радостна и вдохновляющая для мировосприятия, жизнеощущения человека и понимания им его собственного места среди людей. Осмысливая материал по истории изучения культуры и высвечивая главные направления будущих исследований, нельзя пройти мимо вопроса, почему вектор философской мысли за два столетия Нового времени (XVII--XVIII вв.) медленно, но неуклонно сдвигался в сторону от таких традиционных проблем философии, как проблемы онтологии (метафизики), эпистемологии, логики в сторону морали, права, языка, педагогики, искусства, т. е. всего того, что охватывается понятиями культуры или цивилизации1.

Время первых философов культуры -- Вольтера, Руссо, Кондорсе, Монтескье, Тюрго, Бентама, Юма, Гердера, Канта, Шиллера -- не зря, именовалось эпохой Просвещения, или веком Разума. Это было время, когда рациональный тип общественного управления повсеместно вытеснял традиционный: складывались правовое государство, гражданское общество, социальная структура; горизонтальные социально-экономические связи заступали то место, которое ранее занимали вертикальные -- отношения власти и подчинения, безраздельно господствовавшие в старом режиме. Возрастало значение правовых и моральных норм как регуляторов жизни. Они давали возможность личности в определенных пределах чувствовать свою защищенность от произвола власть имущих. Рост научного знания обезопасил человека от посягательств фанатиков веры; фундаментализм уступал место более современным фор-мам конфессионального сознания. Чтобы назвать процессы, происходившие в современности, их свидетели выбирали только что вошедшие в обиход термины “образование”, “куль-тура”, “цивилизация”. Они должны были определить то, что отличает современное состояние Европы от прежнего -- варварского, жизнь европейских народов от жизни “дикарей”. Данные термины обозначали скорее не содержание общественной жизни, а ее форму: не то, какие процессы проистекают в обществе, а то, как они протекают. Действительно, содержание общественной жизни оставалось прежним -- экономические и политические процессы шли своим чередом; однако люди решали свои жизненные проблемы, конфликтные ситуации уже по-другому. Происходило смещение ценностей. Если прежде доминирующей ценностью в обществе была сила (армия, государство), а в личной жизни -- знатность происхождения и место в иерархии власти, то теперь мерой международного престижа государя и государства становились соблюдение в нем законности и правопорядка, развитие ремесел, наук и искусств, а также степень образованности народа, его нравственный уровень. Последнее давало возможность и личные достоинства человека оценивать независимо от его политического “веса”.Между тем даже поклонники разума и поборники прогресса не могли не видеть их противоречия и диссонансы. Первым предупреждением против упования на безграничную мощь разума послужил кантовский вывод о том, что познание мира самого по себе в его конечных, сущностных моментах невозможно. Оставалось, правда, утешение, что моральный (практический) разум стоит выше теоретического рассудка, что он способен вывести человека на путь добра и красоты (при опоре на чувство долга и “благорасположение” душевных сил к “познанию вообще”).

Противоречие между различными духовными способностями человека, открытое Кантом, обернулось проекцией напряжения, сложившегося в культуре между познавательным и ценностным отношением человека к миру. Оказалось, что культурное состояние тоже не идиллично. Культура может наносить человеку раны. Разум не всегда является спутником прогресса. (Это хорошо понял Ф. Шиллер, тем более, что он был свидетелем последствий “культа разума”.) Так, попытка рационально организовать общество на основах “свободы, равенства и братства” закончилась в соседней Франции массовым террором, в котором погибли и противники, и сторонники просветительских идеалов. Происходившая одновременно с политическими событиями во Франции промышленная революция на Британских островах привела к падению материального уровня жизни тех, кому она должна была бы принести блага, и еще больше сказалась на их духовном состоянии, превратив цельного человека в “частичного рабочего”. (Отчуждение личности при машинном производстве с детальным разделением труда -- открытие Шиллера.)Осознав эти противоречия прогресса, Шиллер начал настаивать на том, что истинная культура находится не в экономике, не в политике, не в морали, а в эстетической реальности: только в сфере красоты, прекрасной видимости, являемой произведением искусства, происходит примирение разума и чувств, свободы и необходимости, труда и игры, которое само по себе может быть образцом (моделью) жизни без диссонансов. Познавательный дискурс здесь бессилен, человеческие проблемы простой логикой не решаются; нужен ум гораздо более емкий, многомерный, чем тот, которым оперировали Просветители. Критика просветительского рассудка, начавшаяся повсеместно в начале XIX в., знаменует собой переход к следующей культурно-исторической эпохе -- Романтизму.

Добро и зло; долг и склонность, дружба, счастье и любовь; наслаждение и страдание; честь и достоинство; совесть, вина, раскаяние и сострадание - основные понятия нравственной культуры человека и общества.

Добро и зло

Само слово «категория» греческого происхождения. Им обозначаются наиболее общие понятия, отражающие существенные стороны действительности. Это - узловые пункты человеческого познания. В этическом отношении эти категории отражают ту сторону общественных отношений, которая связана с поведением людей, с их отношением друг к другу, к обществу, государству, семье к коллективу с точки зрения добра и зла, долга, чести, справедливости. Другими словами, категории этики можно оценивать с точки зрения добра и зла, хорошего или плохого, а сами они могут выступать формой этой оценки: человек долга, честный, порядочный, справедливый, ответственный и т.п. Однако категории добра и зла, их нравственная оценка разными людьми часто бывает различной. Это объясняется тем, что категории этики объективны по содержанию и субъективны по форме. Объективность содержания означает, что в нем сконцентрировано то, что есть в реальной жизни и не зависит от сознания людей. И именно это содержание по - разному оценивается людьми. Например, Эпикур подчинял все категории этики категории счастье. Аристотель главной считал категорию блага, а Кант - категорию долга. Впрочем, нет единого взгляда на этот счет и в наше время. В отечественной науке всю совокупность категорий часто делят исходя из структуры морали. В качестве основных элементов этой структуры некоторые авторы выделяют моральную практику, моральное сознание и нравственное самосознание, а нравственные отношения и нравственная деятельность в совокупности составляют нравственную практику. Приняв за основу вторую позицию, среди категорий этики можно выделить: категории морального сознания, категории нравственных отношений и категории нравственной деятельности. Следует заметить, что и эта классификация весьма уязвима, ибо все категории находятся в тесном единстве, взаимно дополняют друг друга, переходят из одной группы в другую, оказывают взаимное влияние друг на друга. На основе морали, категории этики можно подразделить на 3 группы: категории собственно морального сознания (моральный принцип, моральная норма, моральное убеждение, нравственная цель, моральный выбор) 2. категории нравственных отношений (нравственное взаимодействие, нравственный конфликт, моральный авторитет, моральная репутация) 3.категории моральной практики (моральный поступок, моральное воз-даяние, моральные последствия, моральные последствия.1

В принципе можно утверждать, что все категории этики являются и категориями морального сознания, ибо какие бы стороны морали они не отражали - все они фиксируются в моральном сознании. Сущностные категории морального сознания: добро, зло, долг, честь, достоинство, совесть и другие занимают центральное место в системе категорий, но их нельзя отрывать от нравственных отношений и моральной практики.

Добрее не тот человек, который не делает зла, а тот, который его не желает. В широком смысле слова добро и зло обозначают положительные и отрицательные ценности вообще. Мы употребляем эти слова для обозначения самых различных вещей: «добрый» значит просто хороший, «злой» -- плохой. В словаре В. Даля, например, (напомним, названного им «Словарем живого русского языка») «добро» определяется сначала как вещественный достаток, имущество, стяжание, затем как нужное, подходящее и лишь «в духовном значении» -- как честное и полезное, соответствующее долгу человека, гражданина, семьянина. Как свойство «добрый» также относится Далем прежде всего к вещи, скоту и потом только к человеку.

Как характеристика человека «добрый» сначала отождествляется Далем с «дельным», «сведущим», «умеющим», а уж потом -- с «любящим», «творящим добро», «мягкосердечным». В большинстве современных европейских языков употребляется одно и то же слово для обозначения материальных благ и блага морального, что дает обширную пищу для морально-философских рассуждений по поводу хорошего вообще и того, что является добром самим по себе.

Соотнесенность с идеалом. В историческом развитии ценностного сознания, в истории моральной философии и моралистики, несмотря на сохранение лексического единства («старое доброе вино», «добрый конь», «добрая работа», «доброе деяние», «одобрение»), происходит понимание смысловых различий в употреблении слова «добро». Самым важным при этом было различение добра в относительном и абсолютном смысле. «Доброе» в одном случае -- это хорошее, т.е. приятное и полезное, а значит, ценное ради чего-то другого, Ценное для данного индивида, в сложившихся обстоятельствах и т.д., а в другом -- есть выражение добра, т.е.ценного самого по себе и не служащего средством ради иной цели. Добро в этом втором абсолютном значении -- моральное, этическое понятие. Оно выражает положительное значение явлений или событий в их отношении к высшей ценности -- к идеалу. Зло есть противоположность добра. Исторический процесс формирования этих понятий был процессом становления и развития самой морали.

Что здесь происходит? Во-первых, добро и зло осознаются как особого рода ценности, которые не касаются природных или стихийных событий и явлений. То, что совершается само по себе, т.е. стихийно, может иметь благие или злые последствия для человека.

Но такие стихийно совершающиеся события и явления сами по себе не имеют отношения к тому, о чем мыслят в категориях добра и зла, они лежат по ту сторону добра и зла. Добро и зло характеризуют намеренные действия, совершенные свободно, т.е. поступки. Во-вторых, добро и зло обозначают не просто свободные поступки, но действия, сознательно соотнесенные с определенным стандартом -- в конечном счете с идеалом.

В стихии прорывается изначальный хаос. Природа слепа в своих стихийных проявлениях. Человек же обладает силой в какой-то мере обуздывать стихию. По крайней мере, стихию своего характера: не поддаваться гневу, не предаваться искушениям (искушениям сладострастия, корысти, власти или славы), не распускаться и воздерживаться от распущенности и т.д.

Во всех этих случаях обуздание следует понимать в почти буквальном смысле этого слова -- надевания, узды. Человек может обуздывать себя. Добавим к этому, пока в порядке парадокса: через самообуздание человек обретает свободу. Итак, содержание добра и зла обусловлено идеалом нравственного совершенства: добро -- это то, что приближает к идеалу, зло то, что отдаляет от него. Зная, что в истории существовали различные мнения относительно того, к чему должен стремиться человек, чтобы достичь совершенства, легко представить концептуальное разнообразие в трактовках добра и зла.

В зависимости от нормативного содержания, вкладываемого в представление об идеале, добро и зло трактовались как счастье и несчастье, наслаждение и страдание, польза и вред, соответствующее обстоятельствам и противоречащее им и т.д. Наблюдение и поверхностное осмысление действительного разнообразия в содержательном истолковании добра и зла может вести к выводу об относительности понятий о добре и зле, т.е. к релятивизму в моральных суждениях и решениях: одним нравится удовольствие, другим -- благочестие.Доведенная до крайности, такая позиция чревата моральным волюнтаризмом: сегодня я исполняю долг, а на праздник потешу себя удовольствиями, ну, а если понравится, так и в последующие будни можно будет продолжить наслаждаться. Чреватый волюнтаризмом, релятивизм фактически знаменует положенность себя вне морали, потусторонность индивида добру и злу, а, в конечном счете -- аморальность, поскольку всякое (обнаруживаемое ли по лености души или по вялости духа) безразличие в отношении добра и зла знаменует отвращение от добра и, по меньшей мере, потенциальную открытость злу. Это и есть необузданность, открытость стихии внутреннего хаоса. В кантовских рассуждениях о том, что потакание склонности означает потворствование злу, отражена именно эта особенность нравственной жизни. Наконец, в-третьих, добро и зло как моральные понятия связаны с душевным и духовным опытом самого человека и существуют через этот опыт. Как бы ни определялись философами источники добра и зла творятся они человеком по мерке его внутреннего мира. Соответственно утверждение добра и борьба со злом достигаются главным образом в духовных усилиях человека. Внешние действия, пусть и полезные для окружающих, но не одухотворенные стремлением человека к добродеянию, остаются лишь формальным обрядом. Более того, любые ценности -- наслаждение, польза, слава, красота и т.д. -- могут быть как добром, так и злом в зависимости от того, как индивид переживает свой конкретный опыт «освоения» этих ценностей в отношении к идеалу, к высшему благу.

Природа и содержание добра и зла. По своему императивно-ценностному содержанию добро и зло как бы представляют собой две стороны одной медали. Они взаимоопределены и в этом они как бы равны. Человек узнает зло, поскольку имеет определенное представление о добре; он ценит добро, испытав на собственном опыте, что такое зло. Кажется, утопично желать только добра, и нельзя в полной мере отрешиться от зла, не рискуя в то же время потерять добро.

Существование зла порой представляется своего рода условием или непременным сопутствующим обстоятельством существования добра. «Что бы делало добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени? Ведь тени получаются от предметов и людей. Вот тень от моей шпаги. Но бывают тени от деревьев и от живых существ.

Не хочешь ли ты ободрать весь земной шар, снеся с него прочь все деревья и все живое, из-за своей фантазии наслаждаться голым светом?» -- искушает Сатана своими вопросами Леви Матвея, ученика Иешуа Га Ноцри1. Добро и зло связаны тем, что они взаимно отрицают друг друга.

Честь и достоинство

Честь как моральный феномен есть, в первую очередь, внешнее общественное nрuзнанuе поступков человека, его заслуг, проявляющееся в почитании, авторитете, славе. Поэтому чувство чести, внутренне присущее личности, связано со стремлением добиться высокой оценки со стороны окружающих, похвалы, известности. Достоинство же - это, прежде всего, внутренняя уверенность в собственной ценности, чувство самоуважения, проявляющиеся в сопротивлении всяким попыткам посягнуть на свою индивидуальность и определенную независимость. И только потом, во-вторых, достоинство человека должно получить общественное признание. Таким образом, механизм чести состоит в движении от внешнего признания к внутреннему желанию этого признания. Механизм функционирования достоинства основан на движении изнутри духовного мира к общественному признанию.

Общественное одобрение приходит к человеку со стороны его социального окружения, поэтому честь воздается ему локально, оценке здесь подлежат качества человека как представителя той или иной социальной группы (класса, нации, сословия, коллектива). Поэтому обычно речь ведется о воинской, женской, профессиональной и т.п. чести, то есть о каких-то специализированных нравственных качествах, присущих представителям данной среды. Понятие достоинства более универсально. Оно подчеркивает значимость личности как представителя рода человеческого. Ведь независимо от социальной принадлежности человек обладает достоинством морального субъекта, которое должно поддерживаться им самим и присутствовать в общественной оценке его личности. Итак, честь - это оценка с -позиции социальной группы, конкретного исторического сообщества; достоинство - это оценка с точки зрения человечества, его общего предназначения. Неудивительно, что чувство чести вызывает желание возвыситься и первенствовать в той социальной группе, от которой добиваешься почестей. Чувство же собственного достоинства основано на признании принципиального морального равенства с другими людьми. Каждый индивид обладает достоинством уже потому, что он человек. Поэтому достойный член общества признает достоинство других людей и не покушается на него. Соотношение чести и достоинства трактуется в теории морали весьма неоднозначно. В одних концепциях честь представляется неотъемлемым свойством заведомо благородной социальной группы (рыцарская честь, честь семьи). В этом случае задача личности «не уронить», «не замарать» эту полученную в наследство ценность. Достоинство же личности в такой нравственной системе приобретается ее собственными усилиями по исполнению норм, предписанных честью. В других концепциях достоинство трактуется как естественное право человека на уважение своей самости и присуще ему от рождения, а честь, напротив, добывается в ходе жизни путем совершения проступков, вызывающих одобрение социума.

Совесть

По-видимому, исторически первым образованием морального сознания явилась совесть, которая выступала, как способность человека ощущать и понимать нравственный смысл своего поведения. Совесть - голос Бога в нас, внутренний судья, который руководит и судит нашими поступками. Независимо от воззрений на природу нравственности, многие моралисты (Абеляр, Кант, Кьеркегор, Толстой, Мур, Фромм) определяли совесть как высшую способность постижения моральной истины. Кант говорил, что совесть - это страх, ушедший внутрь и направленный на самого себя. Он определял совесть как «одинокое богослужение» и «моральную гениальность», подчеркивая, с одной стороны, ее темную природу, «удивительную способность в нас», а, с другой, ее уникальность.1

Позднее Фейербах заметил, говоря о происхождении совести: «Совесть ведет свое происхождение от знания и связана со знанием, но она обозначает не знание вообще, а особый отдел или род знания - то знание, которое относится к нашему моральному поведению и нашим добрым или злым настроениям и поступкам»2 . Сама этимология слова «совесть» на многих языках показывает, что оно восходит к знанию: «весть», «ведать», но не просто знать, а знать вместе с другими, знать то, что знает и другой.

Совесть может проявляться не только в том, что человек осознает нравственное значение совершенного им поступка, но и в форме эмоциональных переживаний. Эти переживания схожи с чувством стыда - моральным ощущением позора и вины перед другими людьми и собой, которые охватывают человека, совершившего какой-либо поступок.

В этом смысле совесть непосредственно связана с чувством вины, с персональной ответственностью личности за свои действия, способностью человека адекватно оценивать нравственность собственного поступка. Совесть и есть выражение нравственности внутри человека, т.е. не то, что вменяется мне делать извне, но то, что у меня присутствует изнутри. Муки «нечистой совести» - одно из величайших несчастий, которые человек взваливает на свои плечи. Измена, предательство, подлость, обман, ложь, нажитое нечестным путем имущество - все эти деяния тяжким грузом ложатся на совесть. Собственная совесть становится самым строгим судьей и обличителем. Она постоянно напоминает преступнику о содеянном, иногда доводя его до умопомешательства.

Вот как выражает Шекспир муки Ричарда:

О совесть робкая, как мучишь ты!

Огни синеют. Мертв полночный час.

В поту холодном трепетное тело.

Боюсь себя? Ведь никого здесь нет.

Я - я, и Ричард Ричардом любим.

Убийца здесь? Нет! Да! Убийца я!

Бежать? Но от себя? И от чего?

От мести. Сам себе я буду мстить?

Кант пишет: «Человек может хитрить, сколько ему угодно, чтобы свое нарушающее закон поведение, о котором он вспоминает, представить себе как неумышленную оплошность, просто неосторожность которой никогда нельзя избежать, полностью, следовательно, как нечто такое, во что он был вовлечен потоком естественной необходимости, чтобы признать себя невиновным; и все же он видит, что адвокат, который говорит в его пользу, никак не может заставить замолчать в нем обвинителя, если он сознает, что при совершении несправедливости он был в здравом уме, т. е. мог пользоваться своей свободой». Таким образом, по Канту нельзя играть с совестью в прятки, нельзя все правильно понимать, но неправедно поступать никакие сделки с совестью невозможны, ибо рано или поздно она проснется и заставит держать ответ.

Моральные ценности человека в основных категориях этики

Традиционная задача этики - быть «практической философией» - реализуется нормативной этикой, которая «помогает» морали в выработке наиболее общих понятий (категорий), в обосновании и оценке моральных ценностей, в установлении их субординации. Нормативная этика выступает своеобразной формой связи теоретической этики и практической морали, т. е. служит «передаточным механизмом» от теоретической к прикладной этике, занимающейся моральными коллизиями в конкретных ситуациях и сферах общественной практики. Категория - это основное понятие, используемое той или иной наукой при изучении своего предмета. Этические категории - это основные понятия научного аппарата этики, отражающие наиболее существенные стороны и элементы нравственности. Длительная история развития этики, многообразие явлений, которые она изучает, а также глубина теоретических разработок - все это способствовало возникновению и развитию богатого категориального аппарата. Особенностью категорий этики является то, что многие из них являются словами обыденного языка, например, «добро», «счастье», «свобода» и др. Это происходит потому, что предмет этики непосредственно с жизнедеятельностью людей, с теми смыслами и ориентирами, которыми они руководствуются в повседневной жизни. Важным и, по сути, основным понятием этики является категория добра. С ее помощью выражается положительная нравственная характеристика того или иного явления. Противоположно ей, выражающее отрицательную нравственную оценку, - понятие зла. Естественно, что положительные или отрицательные характеристики даются исходя из определенных нравственных представлений. В современной этике добро и зло - это нравственные оценки того или иного явления. Они находятся в зависимости от общественной практики человека. Однако ранее добро и зло воспринимались людьми в качестве реальных сущностей, принимая вид либо субстанции, либо личности (Бог, дьявол). К понятию добра очень близко понятие нравственного идеала. Идеал - это некий высший образец, конечная цель нравственной деятельности. Этический идеал можно представить как совершенную личность, служащую примером для подражания. Также он может отражать и представления о должном обществе, о гармоничном социальном устройстве. В этом случае важную роль играет понятие справедливости, характеризующее меру соответствия между деятельностью человека и ее оценкой другими людьми, обществом.

Идеалы, являющиеся важными элементами в структуре нравственной деятельности человека, наполняют его жизнь смыслом. В этом случае каждый конкретный поступок осознан, соотнесен с общими ценностями, т. е. нравственно значимыми представлениями, встроен в общую линию поведения.

С понятием идеала тесно связано понятие нравственной нормы. Ведь чтобы соответствовать нравственному образцу, человек должен соблюдать определенные условия. Норма и есть та-кое условие, своеобразное требование к человеку. История этики дает нам множество раз-личных норм, в частности, знаменитый Декалог - десять заповедей Ветхого завета. При этом необходимо помнить, что норма - не цель, а средство. Она значима не сама по себе, а своим идеальным обоснованием. Без связи с идеалом норма формальна и лишена нравственного содержания.

Нормы могут быть восприняты человеком как оптимально соответствующие его ценностным установкам, а, следовательно, необходимые, и в таком качестве стать внутренним побуждением.

В этом случае соблюдение нормы становится долгом, т. е. личной задачей человека, его обязанностью. Долг - это нравственная форма осознания необходимости действия. Человек совершает должный поступок добровольно, из уважения к идеалу, моральному закону и к себе. Важной характеристикой долга является его связь с волевыми характеристиками человека, так как чтобы исполнить свой долг, ему часто приходится преодолевать многочисленные трудности (как внешние, так и внутренние).

Осознание долга играет важную роль в личной и общественной жизни. Способность человека понимать, критически оценивать и переживать несоответствие своего поведения должному характеризуется понятием совесть. Совесть - это своеобразный нравственно-психологический механизм самоконтроля. Ответственность за свои поступки есть главная характеристика личности.

Предпочтение человеком одного нравственного стандарта другому фиксируется в понятии выбора. Возможность выбора указывает на важнейшую характеристику человеческого бытия - свободу воли. Категория свободы является ключевой в этике, так как нравственная реальность обосновывается на способности человека к самостоятельным поступкам. За свободно совершенное действие он ответственен в полной мере.

Кроме перечисленных выше категорий в этике есть много других общих понятий, таких, как вина, честь, достоинство и др.

Следует отметить, что каждая категория этики отражает определенную сторону нравственности, а в целом категориальный аппарат - реальное нравственное бытие человека, его сложность, иерархичность. Поэтому каждая категория не существует сама по себе, а находится во взаимодействии с другими.

Итак, сущность любого явления обозначается определенными категориями. Но особое место среди этических категорий занимают такие нравственные феномены, как Добро, Свобода, Справедливость, Честь, Достоинство, Совесть, Смысл жизни, Счастье, Любовь. Их роль в системе морали настолько велика, что они по праву могут быть отнесены к высшим моральным ценностям, так как от их правильного понимания во многом зависит наша нравственность: наши взгляды, оценки, поступки.

Счастье как этическая категория

Счастье является одной из глобальных, бесспорных для любого человека нравственных ценностей. В истории философии (как и в житейской практике) можно найти множество толкований счастья.

Еще в древнегреческой этике возникло учение о стремлении человека к счастью - эвдемонизм. Древнегреческий философ Демокрит понимал счастье как особое благостное состояние души, заключающееся в уравновешенности, гармонии, размеренности, невозмутимости, бесстрастии. В более поздней этике киников встречается подобное понимание: быть счастливым - значит не знать страстей, быть безразличным ко всем ценностям, «жить по природе», сохранять независимость и спокойствие. Для Эпикура счастье - в наслаждении (особом состоянии души, благородном спокойствии, безмятежности, невозмутимости духа).

В христианском вероучении понятие счастья обретает сугубо духовный смысл, связанный с Божественным откровением и не имеющий отношения к радостям земного бытия.

В эпоху Возрождения законным нравственным принципом поведения вновь провозглашается стремление к земному счастью. Но особенно большое значение принцип эвдемонизма приобретает в этике французских материалистов XVIII века. Счастье человека они объявляют конечной целью всякого общества и всякой полезной деятельности людей. Стремление к счастью трактовалось ими как данное человеку от природы, а достижение счастья - как осуществление подлинного назначения человека.

Таким образом, чаще всего встречается модель, в рамках которой счастье соотносится с неким благом, с его обладанием или созиданием.

Существует и другое мнение: чтобы человек был счастлив, он должен не иметь, а быть1 (Э. Фромм) - быть нравственной, самодостаточной личностью, отличающейся определенными моральными качествами. Поэтому счастливый человек никогда не будет совершать заведомо злых поступков, иначе он утратит ощущение счастья. Еще Аристотель говорил, что добро - это путь к счастью и одновременно его составной элемент.

Русское слово «счастье» можно понять как «соучастие», т. е. причастность данного индивида высшей мироуправляющей силе, как божественное участие в его судьбе. Счастье - это благоприятное течение человеческой жизни и глубокое субъективное удовлетворение этим течением.

Поскольку счастье характеризует качество и отношение к жизни в целом, то его можно определить как сложную гамму чувств, в которой положительные переживания каким-то образом преобладают над отрицательными. Отдельными элементами этой сложной гаммы будут удовольствия. Удовольствие, или наслаждение, - это элементарное психическое переживание, в котором осуществляется непосредственная положительная оценка какого-либо действия, явления или ситуации.

Но совершать действия исключительно ради удовольствия способны и животные. В человеческой же психике над переживаниями удовольствия надстраиваются более сложные системы. Ближайшей из них является чувство радости. Радость можно определить как душевное состояние промежуточное между удовольствием и счастьем. Существует несколько отличий радости от удовольствия.

Во-первых, они различаются по длительности переживания. Радость обычно более продолжительна, чем удовольствие, так как она является положительной оценкой не только актуального воздействия, которое происходит в настоящем, но также сохранением прошлых и предвосхищением будущих положительных воздействий.

Во-вторых, радость отличается от удовольствия степенью вовлеченности сознания или, шире, души. Поле человеческого сознания обладает известной широтой, и то, что находится в его центре, может быть по качеству противоположным находящемуся на периферии и блокировать эту противоположность. Например, можно сохранять радостное состояние души, испытывая одновременно какое-то незначительное неудовольствие, например, легкую боль от царапины.

В-третьих, радость возвышается над удовольствием степенью активности субъекта. Удовольствие является чисто пассивным переживанием, даже если оно возникает как результат активной деятельности человека. Состояние радости не может исключить определенной активности субъекта, потому что оно не является мгновенным точечным переживанием, а затрагивает прошлое и будущее, распространяется на многие участки сознания.

Итак, радость, в отличие от удовольствия, предполагает образование в сознании человека более сложной и совершенной оценочной системы, а именно, отнесения к ценностям. Жизненными ценностями называются те внутренние и внешние стороны человеческой активности, наличие которых дает чувство радости. К основным жизненным ценностям традиционно относят: здоровье, имущественный достаток (богатство), свободу, социальный престиж (уважение окружающих). Эти жизненные ценности принято называть привативными. Под этим имеется в виду, что их значимость осознается скорее через их отсутствие, чем присутствие.

Чтобы картина была более полной, к этому перечню следует добавить непривативные ценности: любовь, творчество, благоговение.

Счастье - это состояние, возникающее в процессе обретения непривативных ценностей и сохранения привативных жизненных ценностей. Рассуждение о счастье - это попытка нарисовать идеалнаилучшего состояния человека. Счастье - это интегральный результат нравственной жизни. Оно базируется на признании приоритета как общественных, так и личных интересов. По этому счастье становится доступным тому, кто занят полезной деятельностью, ведет добродетельную жизнь. Необходимо отметить, что счастье не статично, а динамично, оно не столько в достигнутых рубежах, сколько в самом движении к цели, в борьбе с трудностями, встречающимися на пути (К. Маркс утверждал, что «счастье - это борьба»). Отсутствие проблем вызывает скуку, пресыщенность. Однако для достижения счастья немаловажно умение человека довольствоваться тем, чего он достиг на текущий момент. Поэтому справедливы и слова К. Пруткова: «Хочешь быть счастливым - будь им».Счастье - не где-то за горизонтом, оно внутри человека: в его отношении к миру, к своей способности воспринимать и переживать действительность. Можно сделать себя счастливым. Для этого надо научиться радоваться чужой радости и смягчать чужую боль.

Любовь как высшая ценность

Самой притягательной нравственной силой на протяжении всей истории была любовь. Ее могущество заключается в том, что она радикально преображает человека, побуждает его всеми силами души стремиться к совершенству. Любовь в широком смысле - это нравственно-эстетическое чувство, выражающееся в бескорыстном и самозабвенном стремлении к своему объекту, в потребности и готовности к самоотдаче. Построить иерархию нравственной ценности видов любви достаточно сложно. Можно выделить: 1) общую установку на любовь, т. е. открытость миру, потребность в близости, способность к заботе, жалости, состраданию, нравственная ценность которой - в возвышении личности; 2) любовь к объектам высшего порядка - Родине, своему народу, которая в соединении с чувством долга, чести, ответственности образует основу нравственного мировоззрения; 3) индивидуальную любовь к родителям, детям, мужчине или женщине, придающую особый смысл жизни конкретному человеку; 4) любовь к предметам и процессам, имеющая опосредованную нравственную ценность. Индивидуальная половая любовь - межличностное единство с другим человеком. Но любовь - это не любое единство, а связь, предполагающая сохранение целостности человеческой личности; сила, позволяющая преодолеть отчуждение между людьми. Любить в нравственном смысле означает прежде всего давать, а не получать. Но, делясь своей жизнью, человек духовно обогащает другого. Способность любить, отдавая, зависит от развития личности. Это предполагает, что человек должен выработать в себе установку на плодотворную деятельность, преодолев склонность к самолюбованию, бессмысленному времяпрепровождению, накопительству и насилию над другими. Таким образом, в моральном смысле ценность половой любви в том, насколько она облагораживает человека, и в том, каково соотношение обладания и дарения в процессе любви. Любовь так же многообразна по своим формам и содержанию. Нравственная ценность любви в том, что она мобилизует все силы личности. Например, страстная любовь - причина подвигов и гениальных произведений, придает смысл жизни и уничтожает страх смерти. Но ее особенность - в динамичности и недолговечности, в ее обязательной связи с физическим влечением, в ее способности лишить личность рационального контроля за своим сознанием и поведением. Общественное сознание признает силу и значение страстной любви, но относится к ней настороженно, поскольку именно страстная любовь чаще других видов любви приводит личность к внутреннему конфликту между долгом и любовью, между влечением и совестью. Существует любовь-дружба, которая соединяет в себе признаки любви и дружбы, требует взаимопонимания и поддержки. Любовь-дружба возникает как развитие страстной любви или независимо от нее. Сила и ценность любви-дружбы - в ее постоянстве и долговечности, соединения рационального и эмоционального основания, в меньшей опасности разрушительного влияния на личность. Можно назвать и любовь-заботу: материнская и отцовская любовь, братская любовь и т. д., означающие глубокое чувство ответственности, заботу, уважение, знание другого человека, желание помочь ему в жизни. В истории развития нравственного сознания человеческого общества у каждого вида любви свое место. С древних времен существуют нравственные требования любить свою родину, свой народ, во всех культурах существует почитание своих родителей, позже нравственной ценностью оказывается любовь к детям. Противоречивым было и осмысление индивидуальной половой любви в морали и искусстве. Древнее общество не знало любви в нашем понимании этого слова: любви-привязанности одного человека к другому, мужчины и женщины. Семья как общественная группа выполняла задачи экономического обеспечения, обеспечения безопасности ее членов и воспроизводства населения. Мы можем предполагать, что в культуре этого общества не было такой ценности, как индивидуальная любовь, будь то любовь родительская, братская или эротическая. И далее в течение длительной человеческой истории семейная жизнь и любовные переживания существуют раздельно, знаменуя собой либо разные возрастные этапы, либо разные сферы частной жизни человека. Отражение именно такого положения вещей можно увидеть в произведения искусства любой эпохи: супружеская любовь представляется как привычка или притворство, скрывающие пресыщение, скуку и конфликт. Любовь как ценность и условие брака утверждается в общественном мировоззрении, культуре и обыденном сознании к концу XIX в. Можно утверждать, что в XX в. в Европе, Америке и России стало считаться безнравственным заключать браки без любви. В России такие властители дум, как Толстой, Тургенев, Чехов пытались доказать пошлость и аморальность брака, построенного на расчете и необходимости. Существуют два основных подхода в определении сущности процесса социализации. Согласно первому подходу, социализация это своеобразный вид дрессировки, это «улица с односторонним движением» когда активной стороной являет общество, а сам чело-век -- пассивный объект его разнообразных воздействий. Второй подход основан на парадигме взаимодействия и подчеркивает не только активность, проявляемую со стороны общества, но и активность, избирательность отдельного индивида. При этом социализация рассматривается как процесс, который продолжается в течение всей жизни человека. Принято выделять первичную социализацию, охватывающую период детства, и вторичную социализацию, занимающую более длительный временной промежуток и включающую в себя также зрелый и преклонный возраст. Социализация личности Социализация личности представляет собой процесс формирования личности в определенных социальных условиях, процесс усвоения человеком социального опыта, в ходе которого человек преобразует социальный опыт в собственные ценности и ориентации, избирательно вводит в свою систему поведения те нормы и шаблоны поведения, которые приняты в обществе или группе. Нормы поведения, нормы морали, убеждения человека определяются теми нормами, которые приняты в обществе.

Выделяют следующие стадии социализации: 1. Первичная социализация, или стадия адаптации (от рождения до подросткового периода ребенок усваивает социальный опыт некритически, адаптируется, приспосабливается, подражает). 2. Стадия индивидуализации (появляется желание выделить себя среди других, критическое отношение к общественным нормам поведения). В подростковом возрасте стадия индивидуализации, самоопределения «Мир и Я» характеризуется как промежуточная социализация, так как все еще неустойчиво в мировоззрении и характере подростка.

Юношеский возраст (18 -- 25 лет) характеризуется как устойчиво-концептуальная социализация, когда вырабатываются устойчивые свойства личности1. 3. Стадия интеграции (появляется желание найти свое место в обществе, «вписаться» в общество). Интеграция проходит благополучно, если свойства человека принимаются группой, обществом. Если не принимаются, возможны следующие исходы: * сохранение своей непохожести и появление агрессивных взаимодействий (взаимоотношений) с людьми и обществом; * изменение себя, стремление «стать как все» -- конформизм, внешнее соглашательство, адаптация.4. Трудовая стадия социализации охватывает весь период зрелости человека, весь период его трудовой деятельности, когда человек не только усваивает социальный опыт, но и воспроизводит его путем активного воздействия на среду через свою деятельность. 5. Послетрудовая стадия социализации рассматривает пожилой возраст как возраст, вносящий существенный вклад в воспроизводство социального опыта, в процесс передачи его новым поколениям. Социализация -- процесс формирования личности. Индивид Личность -- через процесс социализации, который включает освоение:

* культуры человеческих отношений и общественного опыта;

* социальных норм;

* социальных ролей;

* видов деятельности;

* форм общения.

Меха-низмы социализации:

* идентификация;

* подражание -- воспроизведение опыта других, их движений, манер, поступков, речи;

* полоролевая типизация - приобретение поведения, характерного для людей своего пола;

* социальная фацилитация -- усиление энергии человека, облегчение его деятельности в присутствии других людей; социальная ингибиция -- затормаживание поведения и деятельности под влиянием других людей; * социальное влияние -- поведение одного человека становится подобным поведению другого человека. Формы социального влияния: внушаемость -- непроизвольная податливость человека влиянию, конформизм -- сознательная уступчивость человека мнению группы (развивается под влиянием социального давления).

2. Социальная роль Каждый человек, живущий в обществе, включен во множество различных социальных групп (семья, учебная группа, дружеская копания и т. д.).

В каждой из этих групп он занимает определенное положение, обладает неким статусом, к нему предъявляются определенные ожидания. Таким образом, один и тот же человек должен вести себя в одной ситуации как отец, в другой -- как друг, в третьей -- как начальник, т. е. выступать в разных ролях. Социальная роль -- соответствующий принятым нормам способ поведения людей в зависимости от их статуса или позиции в обществе, в системе межличностных отношений.

Проблема социализации личности

Социальный статус обозначает конкретное место, которое занимает индивид в данной социальной системе. Совокупность требований, предъявляемых индивиду обществом, образует содержание социальной роли. Социальная роль -- это совокупность действий, которые должен выполнить человек, занимающий данный статус в социальной системе. Каждый статус обычно включает ряд ролей. Совокупность ролей, вытекающих из данного статуса, называется ролевым набором.

Социальная роль распадается на ролевые ожидания -- то, чего согласно «правилам игры» ждут от той или иной роли, и на ролевое поведение -- то, что человек реально выполняет в рамках своей роли. Всякий раз, беря на себя ту или иную роль, человек более или менее четко представляет связанные с ней права и обязанности, приблизительно знает схему и последовательность действий и строит свое поведение в соответствии с ожиданиями окружающих. Общество при этом следит, чтобы все делалось «как надо».Для этого существует целая система социального контроля: от общественного мнения до правоохранительных органов -- и соответствующая ей система социальных санкций: от порицания, осуждения до насильственного пресечения. Социальные роли попытался систематизировать Толкотт Парсонс1. Он считал, что любая роль может быть описала с помощью пяти основных характеристик: 1. Эмоциональность. Некоторые роли (например, медицинской сестры, врача или полицейского) требуют эмоциональной сдержанности в ситуациях, обычно сопровождающихся бурным проявлением чувств (речь идет о болезни, страдании, смерти). От членов семьи и друзей ожидается менее сдержанное выражение чувств. 2. Способ получения. Некоторые роли обусловлены предписанными статусами -- например, ребенка, юноши или взрослого гражданина; они определяются возрастом человека, исполняющего роль.

Другие роли завоевываются; когда мы говорим о профессоре, мы имеем в виду такую роль, которая достигается не автоматически, а в результате усилий личности. 3. Масштаб. Некоторые роли ограничены строго определенными аспектами взаимодействия людей. Например, роли врача и пациента ограничены вопросами, которые непосредственно относятся к здоровью пациента. Между маленьким ребенком и его матерью или отцом устанавливаются отношения более широкого плана; каждого из родителей волнуют многие стороны жизни малыша.

4. Формализация. Некоторые роли предусматривают взаимодействие с людьми в соответствии с установленными правилами. Например, библиотекарь обязан выдать книги на определенный срок и потребовать штраф за каждый просроченный день с тех, кто задерживает книги. При исполнении других ролей допускается особое обращение с теми, с кем у вас сложились личные отношения. Например, мы не ожидаем, что брат или сестра заплатят нам за оказанную им услугу, хотя мы могли бы взять плату у незнакомого человека.

5. Мотивация. Разные роли обусловлены различными мотивами. Ожидается, скажем, что предприимчивый человек поглощен собственными интересами -- его поступки определяются стремлением получить максимальную прибыль. Но предполагается, что священник трудится главным образом ради общественного блага, а не личной выгоды. Как считает Парсонс, любая роль включает некоторое сочетание этих характеристик.

4. Ролевые и внутриличностные конфликты Человек выполняет много разных ролей, и каждый раз ему требуется быть каким-то иным, чтобы получить одобрение и признание. Однако роли эти не должны быть противоречивыми, несовместимыми.

Если одному и тому же человеку предъявляют противоположные социальные требования, может возникнуть конфликт ролей. В этом случае формируется противоречивая личность -- либо человек выбирает лишь одни какие-то требования, игнорируя все другие требования и роли, другие группы людей; при этом человек отходит от лиц, которые его недооценивают, и стремится сблизиться с теми, кто его ценит. В разных ситуациях человек исполняет разные роли, однако в чем-то постоянно остается самим собой, т.е. ролевое поведение (П) -- свое-образное сочетание ролей (Р) и индивидуальности (Я) личности исполнителя. Каждая роль накладывает известный отпечаток на личность, на самосознание человека, так как человек мобилизует ресурсы своего организма и психики для исполнения той и иной роли. Иногда возникает внутриличностный конфликт, когда человек вынужден исполнять роль, представления о которой не соответствуют его представлению о себе, его индивидуальному «Я». Возможны следующие виды внутриличностных конфликтов: 1) если «роль» выше возможностей «Я», то человеку грозит переутомление, появление неуверенности в себе; 2) если «роль» ниже возможностей «Я», является недостойной, унизительной для человека, то раз-решение этого конфликта может принять разные формы: а) объективное изменение ситуации (например, человек неудовлетворенный своей профессией начинает учиться и своими практическими делами доказывает то, что ему по плечу более трудные и интересные дела); б) не имея возможности изменить ситуацию, человек изменяет ее «только для себя», отказываясь от исполнения противоречащей его «Я» роли; в) конфликт между ролью и «Я» не разрешается, а устраняется из сферы сознания, подавляется; в результате в поступках, чувствах, сознании человека явно не проявляется существование конфликта между «Я» и ролью, но внутреннее напряжение нарастает и «прорывается» на «козлах отпущения» (человек «срыва-ет зло» на своих подчиненных и близких); г) «рационализацией» называется случай, когда человек, вынужденный выполнять не соответствующую его «Я» роль, уверяет себя и других, что он это делает исключительно по собственному желанию; д) «неадекватное поведение» проявляется в замене влечения к недоступной человеку роли стремлением исполнить роль противоположную: так, ребенок, нуждающийся в нежности и ласке, но не надеющийся получить роль любимого, начинает вести себя подчеркнуто грубо и нахально; е) человек, оказавшийся в несоответствующей для его «Я» роли, обращает свой гнев против себя, обвиняет себя или считает себя неудачником. Что побуждает человека освоить ту или иную социальную роль? Во-первых, внешние требования, своеобразное психологическое давление значимых для человека людей, но все-таки более существенно влияют внутренние мотивы: 1) если выполнение каких-либо желаний человека возможно через овладение им определенной ролью и для него заманчивы те права, те льготы, которые доступны исполнению определенной роли; 2) если овладение ролью позволяет человеку приобрести социально-психологическую защищенность, дает возможность иметь более приятные социальные отношения с другими людьми, получить их признание, любовь, одобрение, уважение, то чело-век способен приложить максимум усилий для овладения этой социальной ролью. Таким образом, действия человека, его активность обусловлены, прежде всего, внутренними побудительными силами, его мотивами, потребностями, желаниями. Различия между социализацией детей и взрослых. Ресоциализация Процесс социализации никогда не кончается. Наиболее интенсивно социализация осуществляется в детстве и юности, но развитие личности продолжается и в среднем и в пожилом возрасте. Д-р Орвиль Г. Брим (1966) утверждал, что существуют следующие различия между социализацией детей и взрослых1: 1. Социализация взрослых выражается главным образом в изменении их внешнего поведения, в то время как детская социализация корректирует базовые ценностные ориентации. 2. Взрослые могут оценивать нормы; дети способны только усваивать их. 3. Социализация взрослых часто предполагает понимание того, что между черным и белым существует множество «оттенков серого цвета». Социализация в детстве строится на полном повиновении взрослым и выполнении определенных правил.

А взрослые вынуждены приспосабливаться к требованиям различных ролей на работе, дома, на общественных мероприятиях и т. д.

Они вынуждены устанавливать приоритеты в сложных условиях, требующих использования таких категорий, как «более хорошо» или «менее плохо». Взрослые не всегда соглашаются с родителями; детям же не дано обсуждать действия отца и матери.

4. Социализация взрослых направлена на то, чтобы помочь человеку овладеть определенными навыками; социализация детей формирует главным образом мотивацию их поведения.

Каждое общество ценит определенные личностные качества выше других, и дети усваивают эти ценности благодаря социализации. Методы социализации зависят от того, какие именно качества личности ценятся выше, и в разных культурах они могут быть очень разными. В американском обществе высоко ценятся такие качества, как уверенность в себе, умение владеть собой и агрессивность; в Индии традиционно сложились противоположные ценности: созерцательность, пассивность и мистицизм. Поэтому американцы обычно с уважением относятся к прославленным спортсменам, астронавтам, к пятистам «людям года», определяемых журналом «Fortune». Индийцы склонны с почтением относиться к религиозным или политическим деятелям, выступающим против насильственных методов (например, к Махатме Ганди). Эти культурные ценности лежат в основе социальных норм. Как мы узнали во 2-й главе, нормами называются ожидания и стандарты, управляющие интеракцией людей. Некоторые нормы представлены в законах, запрещающих воровство, нападение на другого человека, нарушение контракта и т.д. Такие законы являются социальными нормами, и те, кто нарушает их, подвергаются наказанию. Определенные нормы считаются более важными, чем другие: нарушение закона, запрещающего убийство, опаснее для общества, чем превышение установленной предельной скорости, составляющей 55 миль в час. Однако большинство норм вообще не отражено и законах. На наше поведение в повседневной жизни воздействует множество ожиданий: мы должны быть вежливыми по отношению к другим людям; когда мы гостим в доме друга, следует сделать подарок для его семьи; в автобусе надо уступать места пожилым или инвалидам. Эти ожидания мы предъявляем и к нашим детям.

На поведение людей влияют не только нормы. Огромное воздействие на их поступки и стремления оказывают культурные идеалы данного общества. Кроме того, поскольку эти идеалы формируются на основе многих ценностей, общество избегает всеобщего единообразия. Например, мы ценим науку, поэтому имя Альберта Эйнштейна пользуется почетом и уважением. Мы также высоко ценим спорт, присваивая таким знаменитым бейсболистам, как Реджи Джексон, высокий социальный статус. Противоречивые идеалы могут сосуществовать: американцы придают важное значение овладении) знаниями во имя развития науки и поддерживают такие организации, как Национальный научный фонд; в то же время они считают, что знания должны приносить практическую пользу, поэтому они аплодируют, когда сенатор Уильям Проксмайер вручает орден Золотого руна ученым, изучающим предметы, по его мнению, неинтересные или бесполезные.

Отсутствие единообразия в поведении показывает, что по своей сущности социализация - двусторонний, разнонаправленный процесс. Происходит взаимовлияние между биологическими факторами и культурой, а также между теми, кто осуществляет социализацию, и кто социализируется.

В конечном итоге личность обретает значительно большую свободу. Ресоциализация. Принцип, согласно которому развитие личности в течение всей жизни идет по восходящей и строится на основе закрепления пройденного, не является непреложным. Но свойства личности, сформировавшиеся ранее, не являются незыблемыми. Ресоциалазацаей называется усвоение новых ценностей, ролей, навыков вместо прежних, недостаточно усвоенных или устаревших.

Ресоциализация охватывает многие виды деятельности -- от занятий по исправлению навыков чтения до профессиональной переподготовки рабочих. Психотерапия так же является одной из форм ресоциализации. Под ее воздействием люди пытаются разобраться со своими конфликтами и изменить свое поведение на основе этого понимания.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Социализация - это трудный и долгий процесс становления личности, постепенное усвоение ею требований общества: определенной системы знаний, норм, ценностей, установок, образцов поведения, необходимых для успешного функционирования личности в данном обществе. Механизм социализации человека состоит из принятия решений, целеобразования, мобилизации внутренних ресурсов, построения различных стратегий поведения.

Институты социализации, воздействуя на личность, как бы сталкиваются с системой воздействия, которая задается большой социальной группой, в частности посредством традиций, обычаев, привычек, образа жизни. От того, какой будет та равнодействующая, которая сложится из систем таких воздействий, зависит конкретный результат социализации. Процесс социализации достигает определенной степени завершенности при достижении личностью социальной зрелости, т.е. обретении ею интегрального социального статуса.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Белинская Е., Тихомандрицкая О. Социальная психология: Хрестоматия

2. Ильин В.В. История философии: Учебник для вузов. СПб.: Питер, 2003.

3. А. Л. Толстая. Отец. Жизнь Льва Толстого. -- М.: Книга, 1989.

4. В.Н. Изразцов Достоевский и современность: проблема совести.

5. Трубников Н.Н. О смысле жизни и смерти. -- М.: «Российская политическая энцик-лопедия» (РОССПЭН), 1996.

6. В.Франкл «Человек в поисках смысла»

7. .А. Швейцер «Письма из Ламбарене»

8. Историко-биографический альманах серии «Жизнь замечательных людей». Том 11

9. ГЕРОДОТ История Книга Первая

10. Нуркова Вероника Валерьевна ПСИХОЛОГИЯ Учебник

11. Ерасов Б.С. Сравнительное изучение цивилизаций: Хрестоматия: Учеб. пособие для студентов вузов

12. Шубин А.В. Вожди и заговорщики. Москва: «Вече», 2004 года.

13. Блюмкин В.А. Этика и жизнь. М.1987.с.17.

14. Философия культуры. Становление и развитие. М. С. Кагана, Ю. В. Перова, В. В. Прозерского, Э. П. Юровской , 1998

15. Опалев А.В., Дубов Г.В. Профессиональная этика сотрудников правоохранительных органов. -М., 1997. С. 47-48.

16. Булгаков М.А. Мастер и Маргарита. 1.Гусейнов А.А. Этика

17. Хрестоматия по этике Буртовая Е.В. (сост.)

18. Гусейнов А.А., Апресян Р.Г. Этика. - М., 2000.

19. Столяренко Л.Д. Основы психологии. Ростов н/Д: Феникс, 2003.

20. Курс лекций по социологии. Издательский центр “МарТ” 1998.

ref.by 2006—2019
contextus@mail.ru